16

4 июля 1942 года - 378 день войны

 СНК СССР принял Постановление «О добровольном страховании сельскохозяйственных культур, животных и средств транспорта». Страхование сельскохозяйственных культур, животных и средств транспорта должно было проводиться органами Госстраха на добровольных началах. [3; 216]

 СНК СССР принял Постановление «Об оплате инженерно-техническим работникам цехов за работу в выходные дни». За каждый проработанный ими выходной день оплата должна была производиться в размере полуторной дневной ставки. [3; 216]

 В Москве состоялся обмен грамотами о ратификации Англо-Советского договора, подписанного в Лондоне 26 мая 1942 г. [3; 216]

 Войска левого крыла Брянского фронта завязали бои с частями танковых корпусов противника на подступах к Воронежу. [3; 216]

 Закончилась героическая восьмимесячная оборона Севастополя, которая вошла в историю как пример длительного и героического сопротивления врагу защитников города. [3; 216]

 Главные силы Черноморского флота сосредоточились в Новороссийской, Туапсинской и Потийской военно-морских базах. [3; 216]

 Опубликовано сообщение «250 дней героической обороны Севастополя», в котором указывалось: «Военное и политическое значение Севастопольской обороны в Отечественной войне советского народа огромно. Сковывая большое количество гитлеровских войск, защитники города спутали и расстроили планы немецкого командования. Железная стойкость севастопольцев явилась одной из важнейших причин, сорвавших пресловутое «весеннее наступление» немцев. Гитлеровцы проиграли во времени, в темпах, понесли огромные потери людьми». [3; 216]

 Конвой, следовавший в Советский Союз и находившийся в Баренцевом море в районе о. Медвежий, был атакован немецко-фашистской авиацией и подводными лодками, в результате чего три транспорта были потоплены. Советский танкер «Азербайджан», шедший с грузом нефти, был подожжен. Усилиями личного состава танкера пожар был ликвидирован, и танкер дошел до базы. Опасаясь без каких бы то ни было оснований атак конвоя надводными кораблями противника, английское адмиралтейство отозвало крейсерский отряд прикрытия на запад, а конвою приказало рассредоточиться и самостоятельно следовать в советские порты, в результате чего конвой понес тяжелые потери. [3; 216]

 По заданию ЦК КП(б)У в тыл врага вышла группа второго состава Запорожского подпольного обкома КП(б)У в составе 7 человек во главе с В. Г. Проскурой. В районе колхоза имени Орджоникидзе, Юрковского сельсовета, Ореховского района, Запорожской области, 40 полицейских под командованием немецкого офицера напали на группу В. Г. Проскуры. Советские патриоты истребили 19 полицейских. В неравном бою погибли коммунисты А. И. Бондаревский и В. Г. Проскура. [3; 217]

 Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о награждении орденами и медалями работников угольной промышленности Подмосковного бассейна за образцовое выполнение задания правительства по восстановлению угольных шахт Подмосковного бассейна и выполнение плана добычи угля. [3; 217]


Хроника блокадного Ленинграда

После двух относительно тихих дней вражеская дальнобойная артиллерия вновь усилила обстрел Ленинграда и выпустила по нему 210 снарядов. От обстрела пострадало более 50 человек.

В одной из сегодняшних передач ленинградское радио сообщило, что научные работники Ленинградского института театра и музыки продолжают свои исследования. Известный композитор и музыковед профессор Б. В. Асафьев пишет очерк развития музыкальной культуры чехов.

Профессор А. В. Оссовский готовит статью об украинской музыке. Отдельные монографии освещают музыкальное творчество Польши, Югославии. Эти труды войдут в сборник, который готовится к печати.

К 25-летию Великого Октября подготавливается большой сборник, в котором будут показаны достижения советского искусства. Продолжается составление многотомной «Истории музыки народов СССР». Уже закончен первый том, охватывающий музыкальное прошлое Армении, Грузии, музыкальное творчество древнего Киева, Новгородской Руси, Московской Руси. Заканчивается второй том, отображающий развитие отечественной музыки до начала девятнадцатого века. [5; 210]


Воспоминания Давида Иосифовича Ортенберга,
ответственного редактора газеты "Красная звезда"

После долгих месяцев поистине эпической обороны советским войскам пришлось оставить Севастополь. «250 дней героической обороны Севастополя» — так названо специальное сообщение Совинформбюро, опубликованное в сегодняшнем номере газеты. Здесь же мы напечатали статью члена Военного совета дивизионного комиссара И. Чухнова «Героический Севастополь» и передовую «Бессмертная слава Севастополя» .

Да, мы вынуждены были оставить город, но железная стойкость, беспримерное мужество и самоотверженность защитников Севастополя стали вдохновляющим примером для всех советских воинов. 

Вот как заканчивалось сообщение Совинформбюро:

«Слава о главных организаторах героической обороны Севастополя — вице-адмирале Октябрьском, генерал-майоре Петрове, дивизионном комиссаре Кулакове, дивизионном комиссаре Чухнове, генерал-майоре Рыжи, генерал-майоре Моргунове, генерал-майоре авиации Ермаченкове, генерал-майоре Острякове, генерал-майоре Новикове, генерал-майоре Коломийце, генерал-майоре Крылове, полковнике Капитохине — войдет в историю Отечественной войны против немецко-фашистских мерзавцев как одна из самых блестящих страниц».

Такого в сообщениях Совинформбюро, когда при оставлении наших городов упоминались имена военачальников и политических работников, еще не было. Обычно имена военачальников (и только военачальников) появлялись при освобождении городов. Боков мне рассказал, что, когда Сталину принесли проект сообщения, он сказал, чтобы вписали именно эти строки. Думаю, это было сделано для того, чтобы сильнее подчеркнуть величие и доблесть защитников Севастополя.

И еще одну фразу вставил Сталин в этот документ: защитники Севастополя проявили «ярость в борьбе с врагом». Слово «ярость» должно было, видимо, передать накал многомесячного сражения советских воинов за город на берегу Черного моря.

Закончилась героическая эпопея севастопольской обороны, но это не значит, что тема Севастополя ушла из газеты. Вскоре появился второй очерк Евгения Петрова «Прорыв блокады», найденный под обломками самолета, на котором погиб писатель. Это было волнующее повествование о том, как лидер «Ташкент» прорвался сквозь немецкую блокаду в Севастополь. Из авторского замысла явствовало, что дальше должен следовать рассказ о возвращении лидера из Севастополя, эту половину очерка Петров собирался дописать в Москве.

«Прорыв блокады» — такой же правдивый и честный очерк, как и первый. Мы его тоже напечатали без изменений. После фразы «Корабль вышел из Севастополя около двух часов» поставили многоточие. Фамилию автора дали в траурной рамке, а под заголовком — врезку, в которой и рассказали историю очерка и гибели его автора.

А о том, как прорывался лидер из Севастополя, рассказал его командир В. Н. Ярошенко.

«Ташкент» был загружен сверх всяких норм. Он принял на свой борт около двух с половиной тысяч раненых, женщин и детей. В пути корабль непрерывно атаковали немецкие пикировщики, они сбросили на лидер 350 авиационных бомб. На корабле было много убитых и раненых. Перегруженный корабль был тяжело поврежден и к концу боя уже с трудом держался на плаву, но все-таки, продолжая бой, шел к Новороссийску. В этом бою зенитчики уничтожили и повредили немало самолетов врага.

Много добрых слов сказал капитан лидера о мужестве Петрова:

— Во время боя его видели там, где было наиболее тяжело. Писатель добровольно принял па себя обязанности санитара. А когда из Новороссийска навстречу «Ташкенту» подошли миноносцы, катера и буксиры и все пассажиры были переведены туда, Петров отказался уйти с поврежденного корабля, он до конца разделил с нами невзгоды. До самого Новороссийска он не покидал корабль, принимая участие во всех работах.

Уже в Новороссийске, перед отъездом в штаб фронта, вспоминает Ярошенко, Петров высказал ему восхищение героическим поведением экипажа «Ташкента»:

— Я обязательно должен написать о людях «Ташкента». Они достойны того, чтобы о них знали все.

Но успел Петров написать лишь о капитане. Есть в его очерке такие строки:

«Командир «Ташкента» капитан 2-го ранга Василий Николаевич Ярошенко, человек среднего роста, широкоплечий, смуглый, с угольного цвета усами... знал, что, каким курсом он ни пойдет из Севастополя, он все равно будет обнаружен. Встречи избежать нельзя, и немцы сделают все, чтобы уничтожить нас на обратном пути...

Василий Николаевич Ярошенко отлично знал, что такое гибель корабля в море. В свое время он командовал небольшим кораблем, который затонул от прямого попадания неприятельской бомбы. Тогда Ярошенко отстаивал свой корабль до конца, но не смог отстоять. Он к тому же был серьезно ранен. Корабль шел ко дну. Ярошенко спас команду, а пассажиров тогда не было. Он последним остался на мостике и прыгнул в море только тогда, когда мостик стал погружаться. Он зажал тогда в одной руке партийный билет, а в другой револьвер, так как решил застрелиться, если выбьется из сил и станет тонуть. Тогда его спасли. Но что делать теперь? Теперь у него пассажиры — женщины, дети, раненые. Теперь надо будет спасать корабль или идти вместе с ним на дно».

Этими строками и обрывался очерк «Прорыв блокады».

Ожидали мы и статью командующего Приморской армии генерала И. Е. Петрова. Ее должен был прислать или передать по военному проводу наш севастопольский корреспондент Лев Иш. Последняя его корреспонденция «Огромные потери немцев под Севастополем» была опубликована три дня назад. Думали, что он в пути, вместе с командованием армии перебирается на Большую землю. Но, увы, это было не так.

Известно, что и после эвакуации основной части наших войск из Севастополя там на отдельных участках бои продолжались до 9 июля. Часть бойцов ушла в горы к партизанам, часть была захвачена в плен. Другие погибли. Погиб и наш отважный корреспондент Лев Иш. Узнал о его судьбе позже, когда встретился с генералом И. Е. Петровым. Вспомнили спецкора. Иван Ефимович первым заговорил о нем:

— Хорошо Лев Иш писал о героях Приморской армии и сам стоил любого из них. Честная солдатская душа, благороднейший человек! Вы знаете, он ведь мог улететь из Севастополя последним самолетом. Мы позаботились об этом. Но Иш уступил свое место девушке-снайперу...

Поскольку веду речь о Севастополе, не могу не вспомнить песню Александра Жарова «Заветный камень», опубликованную в «Красной звезде» спустя много месяцев после ухода наших войск из Севастополя. Историю этой публикации стоит рассказать, потому что песня быстро стала популярной, поют ее и сейчас. Александр Жаров в своем письме ко мне уже после войны объяснил:

«В начале 1943 года я приехал с Северного флота в Москву, где в это время оказался и Мокроусов. Мы все бросили ради работы над песней, задуманной в 1942 году в Севастополе. Работали не долго. Недели две. Сделали экземпляр для опубликования.

Пошли в редакцию главной флотской газеты «Красный флот». Редактор собрал всех сотрудников. В его кабинете слушали песню в исполнении самого Мокроусова. Спел он ее негромко, но с большим чувством. Два раза спел. Задумались флотские журналисты. Понравилась песня. Но...

— Не рано ли выступать с ней? С одной стороны, песня драматична, а с другой, очень категорична в предсказании нашей победы в Севастополе. Не рано ли?

— Давайте подумаем. Посоветуемся в Главном политическом управлении флота. Оставьте стихи,— предложили краснофлотцы.

Но мы не оставили. Мокроусов сказал, что ему надо немного подправить ноты. И прямо из редакции «Красного флота» поехали в редакцию «Красной звезды» и здесь были приняты главным редактором.

— С чем пришли, моряки? — спросил он нас.

— С песней. С боевой песней, но...

— Что «но»?

— Дело в том, что это морская песня.

— Сие не важно. Главное, чтобы песня хороша была.

В библиотечной комнате редакции «Красной звезды» в том же исполнении прозвучал наш «Заветный камень». Прозвучал дважды.

— Ну как, хороша песня? — спросил набежавших слушателей главный редактор.

— Отличная! За душу берет... Но...

— Никаких «но»! — сказал главный редактор.— Готовьте ее, дадим в номер.

Так оно и было».

Между прочим, в том же письме Жаров вспомнил и такой любопытный эпизод, связанный с этой песней:

«Это было в начале мая 1944 года. В город входили моряки и солдаты. На площадях и улицах происходили митинги и просто дружеские встречи фронтовиков. Вернувшись с Херсонесского мыса в день, когда последняя группа оккупантов была опрокинута в морскую пучину, я услышал знакомый напев. Большая группа солдат и матросов под баян пела «Заветный камень». Нашлись друзья-приятели, пожелавшие представить меня, как автора песни. Пришлось мне взобраться на какой-то помост и сказать несколько слов. К моему удивлению, вместе с добрыми словами в мой адрес раздались и слова критики:

— Товарищ майор! Неправильные у вас в песне некоторые слова. Мы поем «взойдет на утес черноморский матрос, кто Родине новую славу принес», а ведь матрос вместе с солдатом уже взошел на утес славы. Просим подправить стихи-то!

И они были подправлены. Предсказание победы над врагом превратилось в свершение победы».

Вспомнились мне и слова одного из первых исполнителей песни великого мастера эстрады Леонида Утесова. Он дал этой песне широкую дорогу, раскрыл ее душу.

— Есть у нас царь-пушка, есть царь-колокол, есть и царь-песня. Это «Заветный камень»,— заметил как-то Леонид Осипович.


А война продолжалась. Наряду с Курским в эти дни появились Белгородское и Волчанское направления, Воронеж и Старый Оскол. Наши корреспонденты шлют невеселые сообщения. В репортажах читаем: «Наши части заняли новые рубежи для обороны», «Неприятелю удалось вклиниться в расположение обороняющихся», «На правом фланге Курского направления немцы пытаются соединиться с войсками, наступающими на Белгородском направлении...» Сообщения, как видим, довольно глухие, осторожные, они не дают общей картины положения на этих фронтах. Ясно только одно, что речь идет не об отдельных ударах на разных участках фронта, а о большом наступлении немецко-фашистских войск. Чтобы осведомиться более подробно, я поехал в Генштаб и здесь узнал многое. Однако и в Генштабе по-прежнему продолжали считать, что главная цель противника — Москва.

То, что мы не могли сказать в репортажах, было выражено, как и в дни оборонительных сражений сорок первого года, в передовой статье.

«За последнее время на ряде участков фронта немцы предприняли наступательные операции... Эти бои снова показывают, с каким сильным и неумолимым в своих захватнических вожделениях врагом мы сражаемся. Они еще раз напоминают нам, что опасность, нависшая над нашей Родиной, еще не устранена, что угроза независимости, свободе, самому существованию народов Советского Союза еще остается в силе...

Взоры всей нашей страны обращены теперь к районам западнее Воронежа и юго-западнее Старого Оскола, где происходят ожесточенные сражения. Озверевший враг рвется на восток, стремясь перерезать важнейшую железнодорожную магистраль, соединяющую центр нашей страны с югом, захватить новые советские города и села...»

Я бы не сказал, что все было ясно в этой передовице. Но, во всяком случае, здесь больше сказано, чем в сводках Совинформбюро и репортажах наших спецкоров. [8; 243-247]

От Советского Информбюро

Утреннее сообщение 4 июля

В течение ночи на 4 июля на Курском, Белгородском и Волчанском направлениях наши войска вели бои с противником.

На других участках фронта существенных изменений не произошло.

* * *

На Курском направлении продолжаются ожесточённые бои. Но неполным данным, частями под командованием тов. Парсегова за три дня боевых действий уничтожено несколько тысяч солдат и офицеров противника, принадлежащих преимущественно к третьему венгерскому корпусу. За это же время подбито и сожжено 63 немецких танка. На другом участке уничтожено ещё несколько десятков танков и большое количество живой силы немцев. Нашей авиацией в воздушных боях сбито 13 самолётов противника.

* * *

На Волчанском направлении наши бойцы проявляют величайшую стойкость, отражая многочисленные атаки противника. Танковый экипаж старшего сержанта Прохорова уничтожил 4 немецких танка. Снарядом противника были перебиты гусеницы танка. Не имея возможности двигаться, танкисты пулемётным огнём уничтожили более 200 немецких солдат и офицеров.

* * *

Наши артиллеристы на отдельных участках Западного фронта уничтожили 9 немецких ДЗОТов и блиндажей, 4 станковых пулемёта, подавили огонь артиллерийской и миномётной батарей, рассеяли и частью уничтожили до трёх рот пехоты противника. На одном из участков фронта красноармейцы ружейно-пулемётным огнём сбили немецкий транспортный самолёт.

* * *

Семь бойцов под командованием младшего лейтенанта Парфёнова произвели смелую вылазку в тыл противника. Разведчики пробрались к немецким блиндажам и забросали их гранатами. Перепуганные гитлеровцы выскочили из блиндажей, но попали под огонь наших автоматчиков. В короткой схватке наши бойцы уничтожили 14 немецких солдат и офицеров и без потерь вернулись в свою часть.

* * *

Отряд белорусских партизан под командованием тов. Л. за девять дней боёв с противником истребил 200 немецко-фашистских оккупантов. Партизаны уничтожили 6 автомашин, сожгли 3 продовольственных склада гитлеровцев и взорвали несколько мостов. У противника захвачено 3 станковых пулемёта, 60 винтовок, 7 автомашин, 35 автоматов, большое количество боеприпасов и продовольствия. Группа партизан этого же отряда организовала крушение двух железнодорожных эшелонов противника, следовавших на фронт.

* * *

Пленный солдат 11 полка 14 немецкой мотодивизии Рейнгольд Яник рассказал: «Война разрушила мою семью. Брат Антон на Восточном фронте лишился ноги. Второй брат Конрад убит под Вязьмой. Мне повезло — я попал в плен и, стало быть, нахожусь вне опасности. На фронте я служил несколько месяцев шофёром. Проезжая в лесу близ пункта X., я видел изуродованные автомашины. Около одной из них находились шофёры и пытались её отремонтировать. Они рассказали мне, что на колонну напали партизаны, разбили три автомашины, захватили грузы и исчезли. Даже в глубоком тылу солдаты живут в постоянном страхе. В районах деятельности партизан они боятся поодиночке выходить из дому».

* * *

Немецкому солдату Францу пишет зять из Штруллендорфа: «Я был вторично ранен в России... У нас остались одни женщины, а мужчины все призваны на фронт. Смотри, не лезь в огонь. От всего сердца желаю тебе небольшой раны, чтобы ты тоже мог вырваться из пекла. Помни, в России всё равно ничего не получишь, кроме смерти».

* * *

Группа мирных жителей посёлка Учкуевка, находящегося недалеко от Севастополя, укрылась в пещере от вражеских авиабомб и артиллерийских снарядов. 19 июня вечером в пещеру ворвались несколько немецких автоматчиков. Гитлеровские изверги подвергли мучениям, а потом расстреляли 27 стариков, женщин и детей.

Вечернее сообщение 4 июля

В течение 4 июля на Курском направлении наши войска вели тяжёлые бои против танков и пехоты противника. На одном из участков этого направления наши войска отошли и заняли новые позиции.

На Белгородском и Волчанском направлениях продолжались упорные бои с противником.

На других участках фронта существенных изменений не произошло.

* * *

За 3 июля частями нашей авиации на различных участках фронта уничтожено или повреждено несколько десятков немецких танков, более 200 автомашин с войсками и грузами, взорвано 3 склада с боеприпасами, подавлен огонь 5 артиллерийских батарей, рассеяно и частью уничтожено до пяти рот пехоты и эскадрон конницы противника.

* * *

На Курском направлении в бою за населённый пункт П. группа наших танков под командованием капитана Козлова уничтожила 3 средних немецких танка, 5 противотанковых орудий, штабную машину и свыше 200 немецких солдат и офицеров. После этого противник вновь бросил в атаку на пункт П. более 30 танков и потеснил нашу часть восточнее этого пункта. Пулемётчики роты, которой командует лейтенант Махначёв, за два дня уничтожили до 300 гитлеровцев. На позиции нашего стрелкового батальона наступало 8 немецких танков. Командир роты тов. Кисляков пополз навстречу противнику и бутылками с горючей смесью поджёг один немецкий танк. Воодушевлённые примером своего командира, бойцы отбили танковую атаку.

* * *

На одном из участков Волчанского направления взвод противотанковых ружей, которым командует старшина Рева, в течение дня отразил несколько танковых атак противника. Бойцами взвода подбито и сожжено 11 немецких танков. Артиллерийская батарея старшего лейтенанта Санкеева прямой наводкой уничтожила 6 немецких танков. Следовавшую за танками пехоту противника наши бойцы встретили убийственным ружейно-пулемётным огнём. Немцы потеряли убитыми и ранеными несколько сот солдат и офицеров.

* * *

Утром пехота противника при поддержке 60—80 танков и авиации предприняла наступление на двух участках Калининского фронта. Потеряв до 2.000 солдат и офицеров и 27 танков, немцам удалось потеснить наше боевое охранение и передовые отряды. На следующий день противник пытался развить наступление, но потерпел неудачу. Все атаки немцев отбиты. Бои продолжаются.

* * *

Шесть наших истребителей под командованием старшего политрука Ибатулина встретили 18 немецких «Мессершмиттов-109». Советские лётчики атаковали противника и сбили 6 немецких самолётов. Тов. Ибатулин сбил 2 самолёта противника. Лейтенанты Фёдоров, Скачков, Апухтин и сержант Латышев уничтожили по одному немецкому самолёту. Все наши самолёты вернулись на свой аэродром.

* * *

Артиллерийская батарея тов. Баландина (Южный фронт) обстреляла большую колонну войск и обоз противника. Артиллеристы уничтожили не менее 300 немецких солдат и офицеров и много подвод с боеприпасами.

* * *

Отряд партизан под командованием тов. Р., действующий в Черниговской области, на днях сжёг немецкий склад с бензином. Группа партизан этого отряда гранатами разрушила транспортный самолёт «Юнкерс-52», сделавший вынужденную посадку. В течение двух недель советские патриоты вели бои с немецкой карательной экспедицией. Немецкие оккупанты потеряли в этих боях только убитыми 56 солдат и офицеров.

* * *

Получено сообщение о чудовищном злодеянии немецко-фашистских мерзавцев. Недавно многие жители города Осипенко получили из немецкой комендатуры приказ явиться с семьями на Мерликовую балку для отправки в тыл. Когда старики и женщины с детьми собрались в указанном месте, их окружили немецкие автоматчики и заставили рыть ров. Затем гитлеровские палачи открыли по своим жертвам огонь. Всего было расстреляно более 800 советских граждан.

* * *

В Лейпциге немецкие власти расстреляли 12 поляков, которые бросили работу на военном заводе и пытались пробраться на родину.

[23; 10-12]