16

23 сентября 1941 года - 94 день войны

 Начался контрудар войск 14-й армии Карельского фронта и частей морской пехоты на мурманском направлении против соединений немецко-фашистской армии «Норвегия». Контрудар поддерживали корабли и авиация Северного флота. В результате контрудара был ликвидирован плацдарм противника на восточном берегу р. Западная Лица на участке к югу от выс. 183,6, оз. Нож-Явр. [3; 70]

 В лесах Пуховичского района БССР организовалась партизанская диверсионная группа в составе 5 человек, выросшая впоследствии в партизанский отряд «Пламя» под командованием старшего политрука Советской Армии Е.Ф. Филиппских. [3; 70]

 Немецкие войска оккупировали г. Петергоф (Петродворец). [1; 73]


Хроника блокадного Ленинграда

Враг предпринял еще одну и, пожалуй, самую яростную попытку овладеть Пулковской высотой. Временами положение становилось крайне тяжелым. После того как 5-я дивизия народного ополчения отбила две атаки, противник открыл сильный артиллерийский и минометный огонь, затем снова бросился вперед. Прорвав нашу оборону, он вышел к командному пункту 3-го стрелкового полка этой дивизии. В бой вступили офицеры штаба, связисты, комендантский взвод. Комиссар полка П.А. Смирнов, работавший ранее секретарем Выборгского райкома партии, организовал из прибывшего ночью пополнения ударную группу и лично повел ее в атаку.

Поддержанная танкистами и артиллеристами, эта группа вынудила противника отступить. Положение удалось восстановить, но комиссар полка Н.А. Смирнов в этом бою погиб.

Так и не добившись успеха, оставив на поле боя только у деревни Кискино несколько сот трупов своих солдат и офицеров, противник прекратил штурм Пулковской высоты и перешел к обороне. Немалую роль в отражении этого вражеского наступления сыграла наша артиллерия — и полевая, и морская. Добрую славу заслужили 500-й стрелковый полк и 291-й пулеметно-артиллерийский батальон.

Но особенно отличились добровольцы 5-й дивизии народного ополчения. Впрочем, с этого дня она перестала так называться. 23 сентября дивизии народного ополчения стали кадровыми соединениями и получили новые наименования. В частности, 5-я ДНО, как она сокращенно называлась, была преобразована в 13-ю стрелковую дивизию.

Гитлеровцы усилили авиационные налеты на город. В Ленинграде в этот день воздушная тревога объявлялась 11 раз. Но, потеряв на подступах к нему 21 самолет, враг смог осуществить только одну бомбежку и сбросить на город 16 бомб. При этом 10 человек было убито и более 50 ранено.

Были жертвы и от артобстрела. Снаряд, разорвавшийся около магазина на Большой Щемиловке, убил 17 и ранил 18 человек.

Опять вражеские самолеты прорвались к Кронштадту. Бомбы упали на Морской завод, госпиталь, корабли, вызвали взрыв боезапаса на линкоре «Марат». Корабль вышел из строя. Но его уцелевшая часть превращена в плавучую батарею. [5; 64]


Воспоминания Давида Иосифовича Ортенберга,
ответственного редактора газеты "Красная звезда"

Немецкое радио объявило, будто бы в районе озера Ильмень германскими войсками разбиты крупные силы трех советских армий и что эти армии потеряли много людей и боевой техники. Для пущей убедительности были названы цифры наших потерь: 53 тысячи человек, 320 танков, 695 орудий.

Я пошел в Генштаб проверить эти данные. Там картина прояснилась. Да, наши войска понесли большие потери в людях: ранеными и убитыми до 30 тысяч человек. Немало потеряно и артиллерии, хотя значительно меньше, чем объявил Берлин. А в отношении танков просто бессовестное вранье: на всем Северо-Западном фронте их было несколько десятков. Но главное в другом: наши армии не разбиты, они живут, действуют, упорно сопротивляются врагу, наносят ему тяжелые потери.

Надо ответить гитлеровским брехунам. К военному проводу был вызван корреспондент по Северо-Западному фронту Леонид Высокоостровский. Я посвятил его в наши намерения и спросил: кто из фронтового начальства смог бы выступить на страницах газеты. Корреспондент сразу же назвал генерал-лейтенанта Н.Ф. Ватутина. В ту пору Ватутин был уже известным военным деятелем: в начале войны он занимал пост первого заместителя начальника Генштаба, потом возглавил штаб фронта.

Ватутин с готовностью откликнулся на нашу просьбу и вот статья его — «Правда о боях в районе озера Ильмень» — уже напечатана. В ней подытожены результаты боевых усилий армий Северо-Западного фронта на протяжении целого месяца:

«Стараясь выйти к озеру Ильмень, фашисты сгруппировали крупные силы и повели наступление в направлении Сольцы — Шимск. Они оттеснили наши части прикрытия и на узком участке прорвались в глубь обороны примерно на 12—15 километров. Так появился клин, столь излюбленный гитлеровскими генералами. Однако, говоря фигурально, клин этот был вышиблен клином же...».

Не имела успеха и другая попытка противника — обойти оборону советских войск с севера. «Если обозначить этот путь карандашом,— продолжает Ватутин,— то графически получится почти сомкнутая линия круга, в которой оказались наши части. Надо полагать, что генералы из 16-й немецкой армии именно так и рассуждали, объявляя об окружении советских войск. На самом же деле фашистские мотомехколонны прокатились лишь по нашей тыльной дороге, а затем сами попали в окружение и перешли к обороне. Концентрическим наступлением нашей пехоты враг был почти полностью разгромлен. Только небольшим его группам удалось прорваться обратно, на соединение со своими войсками».

В статье были точно названы группировки и дивизии противника, потери врага. При этом подтверждалось все трофейными документами и показаниями пленных.

После того была еще одна статья Ватутина с Северо-Западного фронта, и я все время помнил о нем как о возможном авторе новых выступлений в «Красной звезде» по крупным военным вопросам. Однако долго не представлялось случая поговорить с ним об этом. Встретились мы только зимой 1943 года в ходе Изюм-Барвенковской наступательной операции войск Юго-Западного фронта. Ватутин возглавлял уже этот фронт, а до того командовал Воронежским фронтом, силами которого успешно осуществил Острогожско-Россошанскую наступательную операцию, участвовал в Воронежско-Касторненской — тоже наступательной — операции.

Николаю Федоровичу едва перевалило тогда за сорок. Он был не по летам грузноват, но очень подвижен и деятелен. За тот день, что я провел у него и наблюдал его работу, он столько дел переделал, что диву даешься.

За скромным обедом зашел, конечно, разговор и о «Красной звезде»; в каждой поездке по фронтам я стремился проверить эффективность и прицельность выступлений газеты, их соответствие запросам действующей армии. Сказав несколько добрых и даже лестных для нашего коллектива слов, Ватутин выразил пожелание, чтобы «Красная звезда» лучше освещала опыт наступательных операций. Притом были помянутый Острогожско-Россошанская и Воронежско-Касторненская. Я не замедлил воспользоваться этим:

— Слово за вами, Николай Федорович. Готовы дать вам целую полосу на любую из этих операций, а равно и на ту, которую вы проводите теперь. Помните, как сильно прозвучала ваша статья о боях в районе озера Ильмень? Вот так бы и сейчас...

— Сейчас — другое дело. Как можно писать о самом себе?.. А впрочем, подумаю,— пообещал он.

Интересный это был человек. Не могу забыть эпизод, связанный с назначением его на пост командующего войсками Воронежского фронта. По свидетельству А.М. Василевского, на совещании в Ставке при подборе командующего для этого фронта возникли затруднения. «Назвали несколько военачальников, но Сталин отводил их. Вдруг встает Николай Федорович и говорит:

— Товарищ Сталин! Назначьте меня командующим Воронежским фронтом.

— Вас?..— Сталин удивленно поднял брови...».

Ах, как я жалею, что ничего не знал об этом при моей встрече с Ватутиным зимой 1943 года. Непременно бы расспросил о подробностях. Случай-то, как говорится, из ряда вон. Надо было обладать большой верой в свои возможности, свои силы и, конечно, незаурядной решимостью, чтобы сделать такое заявление Верховному, пренебрегая ради великого дела мелочными условностями. Ватутин обладал всем этим. И Верховный утвердил его в должности командующего фронтом.

...Прощаясь в тот раз с Николаем Федоровичем, я попросил у него самолет — слетать до Изюма. В Изюм меня тянуло неудержимо. И не только потому, что хотелось побывать в боевых частях. В Изюме я жил и работал в 20-е годы. Там протекала моя комсомольская юность. Там в 1922 году меня приняли в члены партии. В Изюме я впервые взял в руки рабселькоровское перо, а впоследствии там же редактировал окружную газету. Очень хотелось взглянуть, что осталось от родного мне города.

Каково же было мое изумление, когда Ватутин, так хорошо принявший меня, вдруг отказал мне. Отнюдь, как выяснилось, не по скупости, а по доброте своей и трезвости взглядов: не хотел подвергать меня необязательному риску.

Все же я уговорил его. Дал он мне и даже не один, а два самолета.

— На всякий случай...— объяснил Николай Федорович эту свою щедрость.

 

Владимир Лидин принес фельетон с интригующим заголовком: «Мед и пчелки». В руки писателя попал дневник старшего фельдфебеля 305-го пехотного полка Карла Баумана. Фельдфебель с педантичной аккуратностью записывал каждый день все, что происходило на его глазах, и свои переживания. Событий было много, переживания же связывались, главным образом, с едой — автор любил пожрать, особенно обожал мед.

Вот выдержки из дневника:

«22 июня. Война с Россией. Переход через Прут в 2 часа... Говорят, в России хороший мед.

25 июня.

Наша атака отбита.

2, 3, 4 июля. Сильное сопротивление русских (Абель и Кельман убиты...).

28 июля. Убит Раумер...».

И так каждый день — то убитые, то тяжело раненные. Но при этом автор не забывал о меде:

«7 августа. Александровка. Дождь. Расположились в крестьянском доме. Наконец мы достали мед. Блаженство было бы полным, если бы не бомбежка.

11 августа. Выход в 6 часов. Отдых в фруктовом саду. Осталось немного меда из Михайловки. Мед — прекрасная вещь!..

20 августа. Прибытие в Бобринец в 6 часов. Отдых — фруктовый сад, пиво и чудесный мед. Почему я такой сластена? Решено: я остаюсь в России. Здесь можно будет даром заполучить огромную пасеку вместе с рабочими. Эмма приедет сюда, и мы будем жить как в раю».

Наконец последняя запись:

«30 августа. 9 человек убитых, 3 человека раненых. Сильный артогонь, воздушная атака...».

К этому дневнику — колючий комментарий писателя, раскрывающий суть заголовка:

«В общем, мед действительно был. А потом прилетели пчелки. Пчелка ужалила старшего фельдфебеля Баумана, и ему пришлось расстаться и со своим дневником, и с надеждами на хорошую жизнь. Любители чужого меда должны знать: наши пчелки больно кусаются».

Хотя номер газеты был уже сверстан, все же эту заметку втиснули на четвертую полосу. [7; 165-168]

От Советского Информбюро

Утреннее сообщение 23 сентября

В течение ночи на 23 сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

* * *

В боях с одной из наших частей на Западном направлении фронта немцы потеряли свыше 300 солдат и офицеров убитыми и около 1.000 ранеными. Нами захвачены 6 немецких танков, 8 орудий, 24 станковых пулемёта, два миномёта и другое вооружение. Взаимодействующая с нашей пехотой авиация уничтожила до двух рот противника и 25 автомашин с боеприпасами.

На другом участке Западного направления фронта одна наша часть за 20 и 21 сентября уничтожила свыше 250 немецких солдат и офицеров, 2 танка, 8 автомашин, 2 самолёта и склад боеприпасов. Нами захвачено у противника 9 танков, 5 бронемашин, 8 орудий, 21 станковый пулемёт, 12 автоматов, 6 тяжёлых пулемётов, 6 миномётов, 25 ящиков мин и несколько тысяч патронов.

* * *

Отряд самолётов Черноморского флота 20 и 21 сентября сбил 9 вражеских самолетов, уничтожил 10 орудий и 34 автомашины.

* * *

Группа наших самолётов, действующая на Западном направлении фронта, атаковала скопления вражеских войск. В результате атаки уничтожено свыше 30 автомашин с пехотой и 30 цистерн с горючим. Другая группа наших самолётов бомбами и пулемётным огнём уничтожила до батальона немецкой пехоты, мотострелковую роту, 65 автомашин с боеприпасами и железнодорожный состав.

* * *

В ряде освобождённых от немцев населённых пунктов западнее Брянска обнаружены трупы колхозников и красноармейцев, зверски замученных фашистами.

Недалеко от деревни Лавутино красноармейцы обнаружили в доме лесника шесть трупов крестьян, заколотых немецкими солдатами. У всех шестерых крестьян фашисты выкололи глаза. Головы нескольких других замученных крестьян фашисты опалили огнём. Накануне отхода из Лавутино немцы привязали к двум танкам раненого красноармейца и разорвали его на части. На лесной опушке недалеко от колхоза «Красный Октябрь» найдены 11 обгоревших трупов бойцов и командиров Красной Армии, замученных фашистами. На руках и на спине одного красноармейца остались следы пыток раскалённым железом.

На просёлочной дороге у деревни Барковичи немецкие солдаты повесили четырёх раненых красноармейцев. Колхозник Игнатов, случайный свидетель этою злодеяния, не выдержал и бросился на палачей. Немцы схватили Игнатова и подвергли его зверским истязаниям. Фашисты выкололи колхознику правый глаз, лили в нос кипяток, вырывали волосы, топтали сапогами. Когда Игнатов потерял сознание, немцы решили, что он мёртв, и оставили его под виселицей. Ночью Игнатов очнулся, с трудом отполз в лес и утром был подобран нашими разведчиками.

* * *

Письма немецких солдат семьям и знакомым заполнены циничными сообщениями о «добыче», захваченной в оккупированных городах и сёлах. Ефрейтор Иозеф Ремер в письме жене Гефиге в Вальреде (Вестфалия) пишет: «Я нашёл в городе, где мы сейчас находимся, несколько вещей: рулон полотна приблизительно в 15 метров, новое манто, пару ботинок и коричневые полуботинки. Я думаю, что они подойдут Герберту». Солдат Трост сообщает своей жене Елизавете в Люнен у Дортмунда (ул. Хорста Весселя, 18): «Дорогая жена! У меня уже есть материал на 4 платья. Постараюсь достать ещё. Здесь вообще трудно что-нибудь достать, но я теперь стал хитрее, чем когда был во Франции. Если ты получила кольцо, напиши мне об этом». Старший ефрейтор Нислони в письме своей жене в Кенигсберг пишет: «...Я здесь достал немного льняного полотна; может, удастся отправить домой. Есть также пара ботинок и трикотажная кофточка, но нет ещё возможности отослать».

Солдату Хорсту пишет его жена из Гольдау. «У нас ничего нельзя достать. Не можешь ли ты в той местности, где находишься, достать чулок, шёлковых тканей, рубашек, белья или какой-нибудь хорошей материи? Если достанешь — пошли». В письме унтер-офицеру Гансу Келлеру от жены из Вупперталя говорится: «Зиссель сказал мне, что Ганс Венк прислал своей жене меховое пальто. Не мог ли бы и ты прислать мне меховое пальто?». Солдату Асмусену пишет его знакомая: «Встречаются ли там ещё хорошие вещи? Я бы обрадовалась, если бы вы достали мне один кусок приличного туалетного мыла. Хорошо также получить полтора — два метра белого шёлка».

* * *

Греческие патриоты активно борются с фашистскими оккупантами. За десять дней сентября на железных дорогах Греции произошло пять крушений немецких и итальянских воинских поездов. В результате крушения одного воинского эшелона убито 97 немецких солдат. В порту Порто-Лаго затонул итальянский пароход с грузом шерсти для Германии. Недалеко от Пашмаклы партизаны разбили отряд итальянских жандармов, реквизировавших у крестьян продовольствие. Во время перестрелки 2 жандарма убиты и 5 ранены.

* * *

В дни Великой Отечественной войны в стране всё более возрастает производительность стахановского труда. Мастер Ленинаканского завода имени Л. П. Берия тов. Петросян выполнил ответственный заказ за 4 дня вместо 14 по графику. Забойщик Ленинских медных рудников Кафаннкого комбината Арам Хочатрян за 2 месяца закончил семимесячную программу. Полуторагодовую программу выполнил в 1941 году врубовый машинист Подмосковного бассейна тов. Чернецкий. В августе он подрубил 15.200 тонн угля. Молодой слесарь Ростовской табачной фабрики тов. Овсянников обслуживает 70 машин вместо 38. Коллектив одного из Калининских заводов освоил выпуск новой машины за три недели. В довоенное время на это потребовалось бы несколько месяцев. Рабочие участка тов. Левицкого, инженера Севастопольского завода имени Серго Орджоникидзе, выполнили за 10 дней заказ, рассчитанный на три месяца. На одном из заводов Сталинской области цех, где начальником инженер тов. Шестаков, построил недавно агрегат в 27 дней. В прошлом году такой агрегат строили в течение 9 месяцев.

Вечернее сообщение 23 сентября

В течение 23 сентября наши войска вели бои с противником на всём фронте.

В течение 21 сентября уничтожено 53 самолёта противника, из них 28 сбито в воздушных боях и 25 уничтожено на аэродромах. Наши потери — 16 самолётов.

* * *

Захваченные в плен немецкие офицеры и солдаты говорят о большом уроне, который наносит советская артиллерия фашистской армии. Пленный полковник Феликс Качинский, начальник артиллерии немецкой дивизии, на допросе заявил: «Ваши артиллеристы действуют артистически. Они быстро и скрытно меняют огневые позиции, и их батареи неуловимы». Фельдфебель Антон Эрб, пилот бомбардировщика «Юнкерс-88», в своих показаниях отмечает: «Особенно сильна русская артиллерия, в частности зенитная, действия которой я испытал на собственной спине». Ефрейтор Роберт Пранг рассказывает: «Артиллерия русских не давала нам покоя. Почти две недели мы находились под огнём, который очень редко утихал. Снаряды настигали нас всюду днём и ночью. Мы понесли огромные потери. У тех, кто уцелел, нервы окончательно расшатались».

* * *

В результате упорных четырёхдневных боёв части командира Масленникова на Западном направлении фронта нанесли поражение 233 и 235 пехотным полкам 102 немецкой пехотной дивизии, отбросив их остатки за р. Западная Двина. Враг оста вил на поле боя свыше двух с половиной тысяч трупов солдат и офицеров. Огнём нашей артиллерии разбиты две артиллерийские и десять миномётных батарей врага. Захвачены трофеи.

* * *

Наша штурмовая авиация на одном из участков Северо-Западного направления фронта уничтожила 43 немецких танка. На другом участке фронта авиация разгромила 8 танков, 7 зенитных орудий, 35 грузовых автомашин и цистерну с горючим. В бою с белофинской частью отряд капитана Хрявина уничтожил 350 солдат и офицеров противника и захватил 7 пулемётов, 1000 ручных гранат, 12.000 патронов и важные штабные документы.

* * *

Во многих районах Каменец-Подольской области партизаны полностью контролируют движение на шоссейных дорогах. Каждый обоз немцы вынуждены сопровождать бронемашинами. Партизанский отрад тов. Г. получил сообщение о продвижении большого обоза с боеприпасами для немецкого гарнизона, находящегося в г. Проскурове. Партизаны устроили засаду. Головная бронемашина немцев наскочила на мину и выбыла из строя. Экипаж бронемашины бросился бежать, но был уничтожен. Несмотря на сильную охрану, 29 автомашин были подожжены. Отступая, партизанский отряд вновь минировал дорогу. Карательный отряд немцев, посланный для борьбы с партизанами, попал на минированный участок и понёс большие потери. В течение одного дня партизаны уничтожили 41 солдата и двух унтер-офицеров.

Большой известностью пользуется партизанский отряд под командованием начальника электростанции тов. З. Партизаны этого отряда за пять дней сентября сняли больше двадцати километров телефонных проводов, взорвали пять мостов, организовали крушение воинского состава и уничтожили свыше 50 немецких солдат.

* * *

Десятки тысяч трудящихся овладели несколькими профессиями и успешно заменяют товарищей, ушедших на фронт. Стахановка прессового цеха Горьковского автомобильного завода имени Молотова Елена Борякова изучила четыре специальности и может теперь выполнять работу электросварщицы, прессовщицы, сверловщицы и наждачницы. Тремя новыми специальностями — плотника, кровельщика и электросварщика — овладел тов. Наводничий, слесарь вагоноремонтного пункта станции Первая Речка. На одном из мариупольских заводов бригада котельного мастера тов. Христенко сама теперь производит автогенную резку и электросварку. Профессией автогенщиков овладели котельщики бригады т.т. Иванченко и Кривенов. Три специальности знают все рабочие смен старших мастеров сталелитейного цеха т.т. Шевченко и Шмакова. На Московском заводе имени Менжинского клепальщик тов. Колчин с начала войны работает без подручного и ежедневно перевыполняет норму выработки. Весь коллектив паровоза тов. Корнилова в депо станции Ярославль с начала войны овладел специальностью слесаря. Все молодые работницы станции Красноярск овладевают второй специальностью. Многие готовятся стать стрелочниками, сигнальщиками и дежурными по станции. [21; 256-258]