Глава 36. Снова в Молдавии

В последних числах декабря 1944 года, после освобождения Молдавии, мы с мужем вернулись на родину. Когда подъезжали к селу Царьград, невольно подумалось, как не похож этот приезд на тот, другой, 25 лет тому назад. Молдавия, полная сил и энергии, стояла и тогда на пороге незнакомой жизни в деревне. Здесь родились и провели свое детство мои сыновья. Здесь все полно ими.

Мы вернулись в Царьград постаревшие, осиротевшие. И домик наш, кажется, постарел и сгорбился от невзгод и испытаний. Он будто согнулся от горя на пустом дворе, и ветер пронизывал его худые стены. Ни одного дерева вокруг, только кое-где торчат черные пни. Оккупанты уничтожили все: любовно выращенный нами сад, виноградник, цветник.

Я сажусь на уцелевшую скамейку и смотрю на крыльцо. И мне все кажется, что вот сейчас выбегут на него Боря и Миша с ведерками и лопаточками в руках, и мы втроем отправимся поливать грядки и цветы. Но дом молчит.

Писем от Михаила все не было, и 7 января 1945 года я послала письмо командиру части, в которой служил Михаил, с просьбой сообщить мне о сыне. И вот в середине марта 1945 года пришел ответ, которого я так боялась: «Ваш сын убит 6 августа 1944 г.». Извещение о смерти Михаила муж получил еще в Краснодоне и просил всех родителей молодогвардейцев скрывать от меня правду. Только когда я получила письмо от командира части, муж показал мне извещение. Я была в отчаянии. Все кончилось для меня. Казалось, жить дальше нет смысла, сердце не в состоянии вынести столько горя - не выдержит. Но оно выдержало... Все выдержало...

Много дней была я безразлична ко всем и всему. Ко мне приходили женщины, соседи. Они искренне сочувствовали моему материнскому горю. Говорили, что война скоро закончится, кончатся страдания нашего народа.

Сердце, оказывается, может вынести любое горе, даже самое страшное, - все может человек пережить. И я пережила. Только на всю жизнь осталась эта кровавая рана, и страшное несчастье сделало совсем белой мою голову.

В селе знали о подвиге молодогвардейцев и о мученической смерти Бориса.

Первым, с кем нам пришлось встретиться по возвращении в родное село, был товарищ Бориса Николай Добрянский. «Я знал Бориса в детстве, -  вспоминал он.- С малых лет он отличался настойчивостью и самостоятельностью. Помню, однажды мы заспорили о чем-то на уроке географии. Борис, несмотря на вмешательство старших, сумел в горячем споре доказать свою правоту. После окончания начальной школы наши пути разошлись, и только в 1944 году я узнал о его гибели».

По вечерам у нас бывают односельчане. Они подолгу засиживаются, расспрашивают о боевых делах комсомольцев Краснодона, восхищаются их смелостью и мужеством, рассказывают о том, что натворили гитлеровцы в Царьграде. И мне опять вспоминаются июльские вечера 1919 года, когда к нам, только что приехавшим из России, вот так же шли люди и с живым интересом расспрашивали о революции, о Ленине, о победах Красной Армии в гражданской войне. Четверть века прошло с тех пор, новое поколение выросло за это время, поколение, которому рядом со старшим выпала большая честь - отстоять завоевания Великого Октября.

Я брожу по селу, и меня невольно тянет в те места, где часто бывали Боря и Миша. Вот каменная школа -  в ней учились мои сыновья. Сохранилась парта, за которой сидел Борис. Теперь за ней сидят лучшие ученики, отличники учебы. Мне вспоминается теплый сентябрьский день 1926 года, когда я за руку вела шестилетнего Борю в первый класс. Как давно это было... и как будто вчера.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj