Глава 28. Первый арест Бориса

Борис все чаще отлучался из дому по ночам. Зная, что он с головой ушел в боевые комсомольские дела, я успокаивала себя мыслью: Боря выполняет очередное задание штаба. Однако вот уже третий день он совсем не появляется дома, и я начала волноваться.

Наконец не выдержала, пошла к Поповым.

Толя, насупившись, сидел за столом. Увидев меня, он смущенно отвел глаза. Я заметила его растерянность, и недоброе предчувствие сжало сердце.

- Третий день Боря не приходит домой. Я очень беспокоюсь... Ты знаешь, где он?

Не глядя на меня, Толя мрачно проговорил:

- Борис арестован. Его задержали с приемником.

От неожиданности я присела на скамейку. Арестован? Борис арестован?

- Как? Почему же ты не сказал мне? - закричала я в отчаянии.

Толя стал успокаивать меня:

- Не волнуйтесь, его скоро выпустят... Он держится молодцом. Мы сегодня пойдем в полицию.

- Он в полиции? - и, не простившись, я выбежала на улицу.

Наскоро собрав кое-что из продуктов, захватив табака и теплую фуфайку, мы с племянницей отправились в полицию. Оказалось, что торопилась я напрасно. Время еще было раннее, а передачи принимали только с двенадцати часов. Чтобы не томиться четыре часа в ожидании, мы решили зайти к одной девушке... Боря очень хорошо отзывался о ней.

- Я так просила его в тот вечер не брать приемник, будто чуяла беду, - говорила она сквозь слезы. - Но он все стоял на своем. «На Первомайке нужен приемник, - говорит, - и я его должен установить там. Пусть люди знают правду». Я не стала спорить и завернула приемник в одеяло.

Когда Боря переходил темную улицу, его окликнули:

- Стой! Кто идет?

Боря не отозвался и прибавил шагу.

- Стой! Стрелять буду, - повторился окрик, и двое вооруженных вплотную подошли к нему. Боря остановился. Нащупав в одеяле что-то громоздкое, патруль предложил Борису следовать за ним.

В полиции у него отобрали приемник и после краткого допроса заключили в одиночную камеру. Два-три раза в день начальник полиции Соликовский вызывал Бориса на допрос. Он допытывался, где Борис достал приемник, почему не сдал его в комендатуру и что собирался с ним делать. Боря односложно отвечал, что приемник испорчен и его нечего сдавать, что он взял его для изготовления зажигалок.

Все эти подробности узнала знакомая Бориса. Она старалась успокоить меня:

- Я уверена, что он выкрутится.

В двенадцать часов мы отнесли передачу в полицию. Узнать что-либо о Боре не удалось, и я с тяжелым сердцем вернулась домой. Прошла еще одна бессонная ночь. Меня то терзало горькое раздумье, то я утешала себя слабой надеждой.

Поднималась рано с больной, точно свинцом налитой головой. Мучительно медленно ползет время. Приготовила продукты, уложила, а на часах только десять. Не могу больше ждать, выхожу из дому, и вдруг... С горы, весело размахивая руками, бежит Борис. Он кидается ко мне и, подняв, легко кружит вокруг себя.

Обнявшись, входим в дом.

- Ну, рассказывай скорее. Я столько пережила за эти дни.

Но он уже куда-то спешит.

- Некогда, мама. Расскажу потом, - говорит Боря, роясь в своих инструментах. - Я должен сейчас же вернуться в полицию и показать им свои зажигалки. Меня отпустили с условием, что я принесу туда все мое добро... А ловко я провел их! Дурачье, они надеялись что-то у меня выпытать. Не на того напали!

Взяв одну готовую и две недоделанные зажигалки, Боря спешит к двери.

- Не беспокойся, все в порядке. Я у Жени Шепелева был. Собираю раздаренные зажигалки. Чем больше покажу их немцам, тем крепче поверят, что я мастер зажигалочных дел и политикой не занимаюсь. До свидания, мама. Не волнуйся. - Он широко распахивает дверь, но вдруг, захлопнув ее, убежденно обещает:

- А радиоприемник на Первомайке я все-таки установлю.

Увидев зажигалки ручной работы, немцы поверили Борису и отпустили его. Но, отпустив, они установили за ним слежку. В мастерской, где снова стал работать Боря, ежедневно появлялся подозрительный человек. Он вертелся возле Бориса, приглядывался к каждому, кто к нему приходил, прислушивался к тому, о чем и с кем он говорил. Такая опека, конечно, была весьма неприятной.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj