Глава 24. Решающий разговор. Клятва

После памятней встречи в саду Толя Попов стал частым гостем в нашем доме. В его разговорах с Борисом не чувствовалось прежней настороженности, серые глаза Анатолия как будто потеплели, в их взгляде уже не было прежнего недоверия.

Я догадывалась, что между ними произошло серьезное объяснение, сблизившее их, и радовалась этому. Действительно, у Бориса с Анатолием завязалась прочная дружба, основанная на большом доверии, на общности интересов и ясности цели, к которой они стремились. Вот как это было.

Для откровенного разговора Толя избрал укромное место: он завел Бориса в старое разрушенное здание бани в каком-то тихом безлюдном переулке и, усаживаясь в высоком бурьяне, серьезно сказал:

- Вот здесь нам никто не помешает.

Боря окинул заросшие развалины опытным взглядом разведчика.

- Да, место надежное. Ничего не скажешь, - ответил он.

Дружеский обмен репликами, видимо, располагал к откровенности, и Толя без лишних слов признался:

- Я позвал тебя сюда, Боря, чтобы сказать всю правду, почему я не могу пойти с тобой...

- Почему же? - нетерпеливо спросил Борис.

- А то ты, кажется, сердишься на меня? - В ясных глазах Анатолия блеснул озорной огонек.

- Рассказывай, Толя, не томи.

Толя приподнялся, еще раз осмотрелся и, сев на свое место, спокойно начал:

- Теперь я узнал тебя лучше и могу быть откровенным... Мы тоже рвались из Краснодона, когда к нему подходили немцы. Но проскочить через переправу на Донце не успели. Немцы на танках вышли к нам в тыл. Пришлось  вернуться. Конечно, первое время мы приуныли. Всех нас, комсомольцев, мучил вопрос: как жить дальше? Примириться с врагом? Это немыслимо, это равносильно измене. Уйти в лес, создать партизанский отряд и оттуда ударить по фашистам? Но нам некуда уходить. Здесь кругом голая степь. Что же делать? - Анатолий замолчал и стал пристально наблюдать за божьей коровкой, взбирающейся по высокому стеблю репейника.

- И вот, подумав и посоветовавшись со старшими товарищами, решили: будем здесь, на месте, вести беспощадную борьбу с фашистами, будем, не щадя сил своих и самой жизни, уничтожать гитлеровскую нечисть, пока не изгоним последнего гада с нашей земли. Ты понял меня, Борис?

- Понял... Только как же вы собираетесь действовать?

- Мы создали свою подпольную организацию и назвали ее «Молодая гвардия». Помогать Красной Армии в тылу немцев - вот наша задача. Теперь тебе ясно, почему я отказался от твоего предложения? Вот так, Боря. - И, словно боясь упустить главную нить разговора, Толя спросил: - Ты  слышал о героическом подвиге комсомолки Зои Космодемьянской? Перед смертью она сказала, что за нее отомстят. Да, мы отомстим за нее, отомстим за мученическую смерть наших тридцати шахтеров, за все злодеяния фашистов на нашей земле. Мы будем делать все: собирать оружие, чтобы в нужный момент перейти к открытой борьбе, печатать и распространять листовки, чтобы народ знал правду и верил в победу Красной Армии, рвать связь. - Толя опять замолчал и от волнения стал приглаживать свои непослушные вихры. - Скажи, Борис, ты с нами?

Боря, не колеблясь, порывисто протянул руку:

- Тыизвини меня, Толя. Я нехорошо о тебе думал... Я ведь не знал и злился.

- Бывает, - улыбнулся Толя. - Завтра я познакомлю тебя с нашими.

Боря вернулся оживленный, весь вечер шутил, и я удивлялась резкой перемене в его настроении. Утром он встал раньше обычного, умылся и, не дождавшись завтрака, ушел.

- Я скоро вернусь, мама, - с улыбкой сказал он мне с порога.

Толя Попов привел Бориса на квартиру Олега Кошевого. Когда они вошли туда, члены штаба были в сборе. Была здесь и Ульяна Громова. Олег Кошевой - широкоплечий, плотный юноша с умным, энергичным лицом и большими карими глазами, поздоровавшись с Борисом, сказал:

- Расскажи все о себе, открыто и честно.

И Боря, волнуясь, поведал о своей жизни. Когда он закончил, Кошевой встал, взял листок бумаги.

- Теперь ты должен дать клятву.

Борис, застыв в стойке «смирно», повторял следом за Кошевым торжественные слова клятвы:

«Я, Борис Главам, вступая в ряды «Молодой гвардии», перед лицом своих друзей по оружию, перед лицом своей родной многострадальной земли, перед лицом всего народа торжественно клянусь:

беспрекословно выполнять любое задание, данное мне старшим товарищем. Хранить в глубочайшей тайне все, что касается моей работы в «Молодой гвардии».

Я клянусь мстить беспощадно за сожженные, разоренные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь, я отдам ее без минуты колебания.

Если же я нарушу эту священную клятву под пытками или из-за трусости, то пусть мое имя, мои родные будут навеки прокляты, а меня самого покарает суровая рука моих товарищей.

Кровь за кровь! Смерть за смерть!».

- Мы верим тебе, Борис, - убежденно сказал Олег. - Поздравляю тебя со вступлением в «Молодую гвардию», - и он крепко пожал Боре руку.

К нему подходили другие члены штаба, поздравляли его.

С этого дня у Бори началась тревожная жизнь. Он не приходил домой по нескольку дней. А если забегал, то ненадолго, - веселый, возбужденный, весь проникнутый неудержимой решимостью. На мои расспросы о том, где он пропадает, беззаботно отвечал:

- Напрасно ты беспокоишься, мама. Я был в клубе, задержался  немного...  ночевал у товарища.

Мне показалось странным, что племянница Лида возвращается одна из клуба, и я как-то спросила ее:

- Почему ты не ходишь вместе с Борисом?

- Так его же клубе не бывает, - простодушно ответила Лида.

- Как? - изумилась я. - А где же он бывает?

- Не знаю, тетя.

Я встревожилась. Значит, Борис обманывает меня. Что же он делает по ночам? Я не ложилась спать, чутко прислушивалась к каждому шороху за окном.

Борис пришел поздно и, осторожно прикрыв дверь, стал тихо пробираться к своей постели. Увидев меня, он остановился.

- Ты не спишь, мама?

- Я не могу спать, Боря. Я очень встревожена твоим  поведением. Где ты пропадаешь дни и ночи? В клубе ты не бываешь... Ты обманываешь меня?

Боря сел рядом со мной на кровати, обнял меня за шею и заговорил горячим шепотом:

- Мамочка, дорогая, не сердись на меня. Это большая тайна, но тебе ее открыть, конечно, можно.

Волнуясь, он рассказал мне о своем вступлении в «Молодую гвардию».

- Теперь моя жизнь принадлежит этой организации. Это большое доверие, мама, и я должен оправдать его. Об одному прошу тебя: никому ни слова.

Я молча поцеловала его. А он, как в детстве, прижался головой к моей груди. Он понял, что я благословила его на великую и опасную борьбу.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj