Глава 21. Снова в строю

Это письмо словно подхлестнуло Мишу. Он вскочил с табурета и горячо заговорил:

- Нет, я не могу ни минуты оставаться здесь. Боря на фронте, бьется с фашистами, а я отсиживаюсь в тылу! Позор! - Он метнулся было к двери, но на пороге остановился:

- Папа, ты знаешь, где военкомат находится?

Отговаривать Михаила было бесполезно. Григорий Амвросиевич назвал адрес военкомата, и Миша отправился туда.

Недели через две мы снова проводили его в Красную Армию. Некоторое время он был в Саратове, а потом его послали в Челябинск, учиться на минометчика.

Перед выездом на фронт он писал: «Я очень рад, что, наконец, наступил долгожданный день отправки на фронт. Рад, что теперь и я стану в ряды борющихся за честь и свободу нашей Родины, буду ее боевым защитником. Теперь, когда я иду на такое большое дело, заверяю вас, дорогие родители, что буду драться так, чтобы ни один фашист не остался на нашей советской земле. Прошу вас, напишите Боре, что я вызываю его на соревнование нещадно бить врагов».

Мы с мужем жили в далеком донецком городке, а все наши мысли были на фронте, там, где в трудной, кровавой схватке бились с врагом наши сыновья. Письма от них стали для нас самой большой радостью.

«Вчера я получил боевое крещение, - писал Михаил.- Вчера мною были пущены первые мины по фашистским гадам. Это очень важный день в моей жизни».

Борису недолго пришлось служить в санитарно-хирургическом автотранспорте. Узнав, что он владеет румынским языком, командование назначило его переводчиком и связистом при штабе дивизии. Здесь он вел допрос захваченных в плен румын. В ноябре 1941 года Боре было присвоено звание сержанта.

Но наиболее важным событием в его жизни в ту тяжелую военную зиму было вступление в ряды Ленинского комсомола. В своем письме, поздравляя нас с Новым, 1942 годом, Борис писал:

«Я очень рад, что меня приняли в комсомол, и постараюсь оправдать оказанное мне доверие. У нас на фронте все бойцы считают, что наступающий год будет годом победы. Такие у всех надежды и желания.

Дела у нас идут неплохо. Скоро так ударим по фашистам, что ни один из них не сумеет удрать. У нас сейчас стоят морозы, которые дают себя хорошо чувствовать фашистской армии. Немцы и их союзники ходят, как привидения: в одеялах, головы обматывают платками. Мы все хотим, чтобы морозы были еще сильнее - пусть мерзнут фашисты. Особенно плохо одеты итальянцы. Их много берут в плен. Они такие голодные, что готовы есть даже отбросы».

В дни, когда на фронте шли ожесточенные бои, когда жажда мести гнала и молодых, и старых на поле боя, Боре было мучительно трудно оставаться в штабе. Его тянуло на передовую, туда, где можно лицом к лицу столкнуться с врагом и помериться с ним силами.

Как-то Борис не утерпел и выложил все это начальнику штаба.

- Я понимаю вас, сержант Главан, но отпустить на передовую пока не могу: нам нужен переводчик, - ответил ему начальник штаба.

- Разрешите хотя бы участвовать в ночной разведке, товарищ полковник.

- Это другое дело.

Через несколько дней Борю вызвал к себе начальник разведки.

- Ну, вот, сержант, ваше желание сбывается. Сегодня с наступлением темноты пойдете с двумя бойцами. Необходимо достать «языка».

Весь день Борис провел в волнении, несколько раз проверял и чистил оружие, изучал маршрут, по которому нужно было пройти на позиции противника, еще и еще раз обдумывал детали.

Ночная операция была проведена удачно. Разведчики бесшумно похитили из румынской воинской части офицера и солдата и доставили их в штаб. «Языки» оказались болтливыми, от них удалось получить ценные сведения.

Так Борис стал разведчиком. К весне 1942 года он уже был помощником начальника разведки, и ему было присвоено звание младшего лейтенанта.

С болью писал он нам о том, что видел на территории, занятой врагом:

«Сердце обливается кровью при виде того, что натворили фашисты на нашей земле. На месте многих городов и деревень остались только зола и пепел. Тысячи невинных людей расстреляны или угнаны на каторгу в Германию. Я буду мстить немецким извергам, пока бьется в груди сердце».

Летом 1942 года на юге начались сильные бои. Часть, в которой служил Борис, была переброшена под Харьков и после напряженного двухнедельного боя попала в окружение. Борис получил приказ спасти ценности и имущество полка, но, несмотря на все усилия, сделать это не смог. Тогда командование приказало часть имущества уничтожить, а другую часть и провизию раздать населению. Выполнив все это, Борис с товарищами стал пробираться на восток.

Фронт уже ушел далеко вперед, в селениях и на дорогах шныряли немцы. Днем Борис и его спутник прятались в хлебах, в лесу или в кустах на берегу какой-нибудь речки, а ночью, держа наготове автоматы, шли дальше.

- Мы не собирались дешево отдать врагу свои жизни, - рассказывал нам потом Борис. - Сражаться до последнего патрона, а последнюю пулю - в свое сердце. Живыми не сдаваться - так мы решили.

Как-то вечером они подошли к большому украинскому хутору. Слышались немецкая речь, шум моторов. Заходить в хутор было опасно. А на отшибе, в степи, белел одинокий домик. Направились туда. На тихий и осторожный стук Бориса дверь открылась, из нее вышел высокий худощавый старик. Увидев советских офицеров, он испугался:

- Боже мой, куда вы?.. Немцы тут...

- Не пугайся, дед, мы скоро уйдем догонять своих. Только помоги нам.

- С дорогой душой, с дорогой душой, - закивал старик.

С минуту все молчали.

- Вы-то, поди, изголодались, - спохватился старик. Он торопливо поставил на стол миску холодного борща, нарезал крупными ломтями хлеб.

- Спасибо, дед, за хлеб-соль. Теперь можно и в дорогу. Только вот что: у тебя старая, потрепанная одежонка найдется? А то в этом, - Борис кивнул на форменную гимнастерку и галифе, - трудно идти.

- Понимаю, - сказал   старик. - Обождите чуток, посмотрю на чердаке. Жинка туда складывала.

Вскоре он принес обоим рваные штаны, рубашки, разбитые ботинки.

- Вот... нашел, - даже смутился старик. - Только тут, кажись, нечем и прикрыться.

- Ничего, сойдет.

Борис и его товарищ быстро переоделись. Свое воинское обмундирование и автоматы они зарыли на огороде и попросили старика хранить это в тайне.

- Скоро вернемся, дедушка, заберем свое добро. Ты уж постарайся, сбереги.

- Не сомневайтесь, - заверил старый шахтер и обнял ребят. - Ждать вас будем... Дай вам бог удачи.

Теперь можно было идти и днем и не бояться попасть на глаза немцам.

Узнав, что от станции Миллерово недалеко до Краснодона, Боря уговорил своего спутника зайти к нам.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj