Глава 19. Земля в огне

Самым трудным делом в то горестное время было раздобыть подводу или грузовик. И вот мы стоим у дороги, тщетно надеясь остановить машину. Так прошла неделя. Наконец, нам посчастливилось. Водитель военной машины, нагруженной мешками с мукой, согласился подвезти нас. Обрадованные, мы стали таскать узлы.

- Э, с таким грузом не возьму... Вобще-то нам гражданских нельзя возить, - заупрямился шофер.

Пришлось оставить почти все, что мы уложили в узлы, и взять только немного белья и верхнюю одежду.

Когда, неотступно преследуемые артиллерийским гулом, мы выехали за село, на душе стало легче. Теперь, думала я, мы не попадем в лапы врагу.

У Рыбницкого моста, где мы должны были переправиться на другой берег Днестра, скопилось множество автомашин, подвод, ожидающих своей очереди. Немцы непрерывно бомбили переправу. Вода в реке кипела, огромными столбами вздымалась вверх, но мост оставался невредимым. Фашистские летчики с бреющего полета расстреливали скопившихся у переправы женщин и детей.

Нет, никогда не забуду я ужасов первой бомбежки. Кажется, небо разверзлось, и оттуда с оглушительным воем прямо на наши головы летят бомбы. Земля содрогается от взрывов, слышатся душераздирающие крики перепуганных и раненых детей... Зажмурив глаза, мы лежим в кукурузе, охваченные ужасом. Но смерть миновала нас. И оттого мы стали смелее и уже спокойнее воспринимали тревожный сигнал: «Воздух!» Земля оказалась более надежной защитой, чем она представлялась в памятную первую бомбежку.

В этот день нам повезло - подошла наша очередь переправляться на другой берег. Медленно подкатываем к мосту, за которым зеленеют сады...

- Что везешь? - спрашивает шофера подошедший к нашей машине военный.

- Муку, товарищ капитан.

- Поворачивай обратно.  Машины с продовольствием собираются в селе Васильевка и оттуда следуют по особому указанию. Ясно?

Шофер развернул машину и погнал ее по новому адресу. Мы с трудом уговорили его «подбросить» нас на три километра ниже Рыбницкого моста. Там была другая переправа.

По дороге, ведущей в Вадрашково, мы догнали несколько крестьянских подвод. Узнав, что они едут к переправе, мы попросили возчиков подвезти нас туда.

В село Вадрашково мы въехали ночью. Жуткая тишина стояла вокруг. Некогда красивые улицы превратились в груды развалин, кое-где курился дым. На дороге валялись убитые лошади, коровы. Из уцелевших домов люди не выходили: отсиживались в подвалах. Одни эвакуированные оживляли это почти вымершее село. Среди ожидающих переправы оказалась табельщица нашей МТС.

- И директор наш, товарищ Мишин здесь. Помогает переправлять людей на тот берег, - охотно рассказала  она. - Хотите повидать его?

Она привела нас к камышовому шалашу. На земле, устланной соломой, спали, подложив под головы винтовки, воины истребительного отряда.

Я разбудила Мишина.

- А? Что случилось? - вскочил он и, узнав меня, радостно улыбнулся: - Кого вижу, батюшки мои! Здравствуйте, - и бросился обнимать нас.- Выбрались? - Очень, очень рад. Извините, на одну минуту оставлю вас.

Вскоре Мишин вернулся, неся в глиняной миске несколько кусочков вареного мяса и хлеб.

- Больше ничего не смог достать, - оправдывался он.

Мы только теперь вспомнили, что весь день не ели, и с жадностью набросились на еду.

- Переправиться я вам помогу, - успокоил нас Мишин.

Действительно, этой же ночью нас на барже перевезли на другой берег Днестра. Остаток ночи мы провели в местечке Рашково, в чьем-то саду. А утром, сложившись с другими семьями, наняли подводу, чтобы добраться до станции Кодыма.

Попасть в поезд оказалось очень трудно. Перегруженные составы, идущие на восток, не делали остановок на станциях, а лишь замедляли ход, и пассажиры на ходу вскакивали в вагоны. Лишь на третий день решились и мы прыгнуть на ходу. Я вскочила на подножку и чьи-то заботливые руки подхватили меня. Муж успел вскочить в соседний вагон. Теперь мы чувствовали себя спокойнее. Поезд мчал нас в глубь страны, все дальше и дальше от фронта.

Фашистские самолеты преследовали наш беззащитный эшелон, часто бомбили и обстреливали из пулеметов. Не раз, остановившись в поле, машинист давал тревожный гудок, и, покинув вагоны, мы прятались в хлебах.

Никогда не забуду двух сестер, ехавших в одном с нами вагоне. Младшая из них в одну из бомбежек потеряла пятилетнего сына и лишилась рассудка. Она то пела, то начинала дико кричать:

- Ванюшка мой, Ванечка!

После каждого налета в поезде начинался переполох: матери искали своих детей, дети - родителей. У города Первомайска мы всю ночь простояли у закрытого семафора. Город был объят пламенем: немцы сбросили на него зажигательные бомбы.

Еще одна страшная ночь запомнилась мне. Мы стояли на какой-то небольшой разрушенной станции. В бледном свете луны возвышалась чудом уцелевшая водокачка. На ней непрерывно и как-то зловеще кричал сыч. А поодаль, возле склада с зерном, выли привязанные сторожевые собаки. В вагоне безутешно рыдали матери, потерявшие детей. Все это так угнетало, что хотелось бежать от этой мертвой станции куда глаза глядят. Только утром к поезду прицепили паровоз, и мы двинулись дальше.

Труден был путь в Краснодон. Нам пришлось ехать на открытой платформе и по нескольку дней сидеть, скучившись у разбитых вокзалов, на станциях. Только через две недели добрались мы до станции Семейкино, в трех километрах от которой, как нам объяснили, находился Краснодон.

Оставив мужа с вещами на вокзале, я пошла отыскать деверя. Передо мной во всей красе раскинулась донецкая степь. Словно большие длинноногие птицы, возвышались над ней копры, весело белели шахтерские поселки. Меня так тянуло к домашнему уюту, что я, преодолевая усталость, довольно бодро зашагала к показавшимся в степи домикам. Но оказалось, это не город, а поселок Краснодон.

- До города от нас восемнадцать километров, - объяснила мне вышедшая из крайнего дома женщина.

Раздумывать было некогда. Расспросив о дороге на Краснодон, я пошла дальше.

Константин Амвросиевич очень обрадовался, увидев меня.

- А Гриша где? - забеспокоился он о брате.

- На станции ждет.

На следующий день рано утром, раздобыв где-то подводу, Константин Амвросиевич уехал на станцию за братом.

Мы хорошо устроились в Краснодоне. Поступили на работу. Не хватало главного - спокойствия. С нетерпением ждали вестей от ребят. Но они не приходили.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj