Глава 19. В ночь под Новый год

Управляющий дирекционом Швейб, обрюзглый немец, превыше всего ставил комфорт. Новый год он собирался встретить торжественно, так, чтобы «преподать этим русским еще один урок культуры», как он говорил. Задолго до праздника Швейб ушел с головой в подготовку к новогоднему балу, который намечался в помещении дирекциона.

Анатолию Попову и Сергею Левашеву, электромонтеру дирекциона, Швейб поручил иллюминацию елки. Пожар «биржи» и другие дела молодогвардейцев насторожили немцев, и они теперь проявляли исключительную осторожность. Была усилена и охрана дирекциона.

- Пусть пируют спокойно, - говорил Олег Кошевой, - но об их похмелье мы должны позаботиться.

Молодогвардейцы решили приготовить Швейбу новогодний сюрприз. Вначале намеревались взорвать в ночь под Новый год дирекцион. Идея заманчивая, но она вызвала у подпольщиков серьезные опасения. Кое-кто высказывался против взрыва. Решили посоветоваться с командиром ближайшего партизанского отряда.

Стояли лихие декабрьские морозы. Где и как искать партизан? Такое задание, пожалуй, было по плечу лишь Любе Шевцовой, но она, как на грех, отправилась в другую дальнюю разведку. Тогда надумали отправить к партизанам Ольгу Иванцову - девушку инициативную и находчивую. Ольга обрадовалась ответственному поручению и тотчас же собралась в путь.

До Каменска непрерывно шли машины. Немцы-шоферы за солидную мзду охотно подвозили пассажиров. Кошевой раздобыл для  «подмазки» пол-литра водки и, отправляя Иванцову, напутствовал:

- Сама можешь опоздать, но любыми средствами дай знать к утру тридцать первого мнение командира партизанского отряда.

Оля пустилась в путь. Тем временем подготовка к взрыву шла полным ходом. Левашев и Попов заготовили пироксилиновые шашки и тол, спрятав их в надежное место. Все жили одной мыслью: «Что скажет командир партизанского отряда?»

Приближался канун Нового года. Оля задерживалась. Все забеспокоились о судьбе разведчика. Особенное нетерпение выказывал Олег. Он замучил бабушку, все время посылая ее к родным Оли узнать, не вернулась ли она.

Наконец, в полдень 31-го, Ольга приехала. Вид у нее был удрученный: командир отряда Данило, сверх всяких ожиданий, отнесся неодобрительно к затее молодогвардейцев и передал им письмо: «Не совершайте взрывы. Помните, что за каждого убитого немца расстреляют сто мирных жителей».

Кошевой внутренне сопротивлялся этому совету.

- Я считаю этот совет неверным, - говорил он. Будь сейчас у нас связь с товарищем Антоном, я уверен: он благословил бы нас на взрыв дирекциона. Подумайте, сколько соберется в нем немецкой сволочи и предателей! Вправе ли мы выпустить этих палачей живыми?

- Не забывайте, товарищи, - поддержал Сергей Тюленин, - что от нашего решения зависит - жить или не жить тем, кто расстрелял десятки шахтеров, мучает женщин, поднимает руку на детей...

- Мы успеем и в другой раз расправиться с палачами, - возражал Третьякевич. - После пожара «биржи» они особенно ожесточились. Если же мы взорвем дирекцион, они зальют кровью Краснодон.

Единства взглядов на эту операцию среди самих молодогвардейцев достигнуто не было, и поэтому Олег скрепя сердце отдал приказ об отмене взрыва.

Бал в дирекционе состоялся. Но молодогвардейцы все-таки преподнесли немцам новогодний сюрприз.

В сторону Каменска из Ворошиловграда направлялись машины с новогодними подарками для немецких солдат. Одна машина, груженная мешками и ящиками, потерпела аварию и застряла у домика, где жил Степан Сафонов.

Туркенич собрал с помощью связных десяток самых удалых ребят, и налет был совершен молниеносно. Шофера задушили, труп его сбросили под мост, а мешки и ящики унесли. Там оказались конфеты, сгущенное молоко, печенье и шоколад. Все это молодогвардейцы раздали шахтерским детям.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj