Раздел 1. Формирование партийно-комсомольского подполья на Ворошиловградщине

Советское правительство, поднимая народ на защиту социалистического Отечества и стремясь придать сопротивлению населения организованность и политическую направленность, уделило большое внимание развертыванию борьбы во вражеском тылу. Коммунистическое, подполье создавалось в соответствии с директивой Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 г. Выдвинутые в ней положения были затем конкретизированы и развиты в постановлении ЦК ВКП(б) от .18 июня 1941г. «Об организации борьбы в тылу германских войск». Определяя организационные основы партийного руководства антифашистским сопротивлением за линией фронта, центральный орган партии потребовал от республиканских, областных, городских и районных комитетов ВКП(б) «развернуть сеть наших большевистских подпольных организаций на захваченной территории для руководства всеми действиями против фашистских оккупантов»6. В постановлении особо подчеркивалось, что партийное подполье на временно оккупированной советской земле должны возглавить наиболее стойкие и опытные руководящие партийные и советские работники, и одновременно ставилась задача привлечь к организации народной борьбы в тьму фашистов преданных советской власти и беспартийных товарищей. Указав на высокую ответственность партийных комитетов, всех коммунистов за руководство борьбой советских людей в тылу противника, Центральный Комитет партии обязал парторганизации строго соблюдать конспирацию, своевременно отработать способы связи с руководящими центрами, советским тылом и обеспечить оружием и материально-техническими средствами подпольщиков7.

Выполняя указания ЦК ВКП(б), местные партийные комитеты возглавили работу по созданию коммунистического подполья. Она проводилась в исключительно сложных военно-политических условиях. Партийные органы западных областей Украины в связи с неблагоприятно сложившейся обстановкой на фронте не успели подготовить подполье, что отрицательно сказалось на организации и развитии антифашистского движения населения в западных регионах республики8. Что касается левобережных областей, то там заблаговременно были укомплектованы подпольные комитеты, организации и группы, заготовлены продовольственные базы, склады оружия и технические средства связи, подобраны конспиративные квартиры, пароли, псевдонимы и т.п. Всего за период с июля по сентябрь 1941 г. ЦК Компартии Украины и местные парткомы сформировали и утвердили составы 23 подпольных обкомов, 685 горкомов, райкомов КП(б)У, 4316 первичных организаций. Для работы на оккупированной территории республиканская партийная организация выделила 26493 коммуниста9.

Однако на оккупированной гитлеровцами территории Украины фактически действовали только 168 подпольных партийных комитетов, то есть 24,5% общего количества руководящих центров, 725 партийных организаций и групп или 16,7%, в составе которых насчитывалось всего 3138 членов и кандидатов в члены партии10. Следовательно, в борьбе за линией фронта принимала участие где-то четвертая часть партийных комитетов и шестая часть парторганизаций и групп. А что же делали остальные партийные центры и ячейки, призванные стать вдохновителями всенародной войны против немецко-фашистских оккупантов? Однозначно ответить на данный вопрос трудно, поскольку деятельность партийного подполья начиналась и проходила в сложных условиях оккупации. Многие комитеты, организации и группы, не имевшие опыта работы во вражеском тылу, быстро понесли потери и выбыли из борьбы еще в первые дни войны. Но значительная часть комитетов и организаций вообще не приступала к работе в связи с дезертирством коммунистов руководящего звена.

Много внимания организации народного сопротивления в тылу германских войск уделили коммунисты Ворошиловградщины. Эта работа была начата в августе 1941 г. и по времени совпадает с первыми мероприятиями по созданию подполья и партизанских отрядов в других регионах Украины. Формирование подполья и боевых подразделений осуществлялось под руководством секретаря ЦК КП(б)У Д. С. Коротченко и секретаря обкома КП(б)У А. И. Гаевого. При их непосредственном участии была разработана структура подполья применительно к условиям области, определены районы дислокации партизанских отрядов и места базирования руководящих партийных центров. Как вспоминал бывший секретарь Краснодонского райкома партии Е.Герус, в мае-июне 1942 г. Д. С. Коротченко находился в Краснодоне и «дал задание подобрать в районе несколько тайных мест, где сосредоточить запасы продовольствия, медикаментов, взрывчатки для подпольной работы...»11.

Следует заметить, что подполье и боевые подразделения области комплектовались дважды: сначала в августе-сентябре 1941 г. и затем в июне-июле1942 г. В связи с тем, что в октябре-ноябре 1941 г. гитлеровские войска были остановлены на территории Сталинской (ныне - Донецкой) области, большинство подпольных комитетов и организаций было расформировано, а люди призваны в действующую армию или направлены в другие области Украинской ССР со специальными заданиями. Более 500 ворошиловградцев, например, принимало активное участие в боевых операциях партизанских отрядов С.А. Ковпака, А.Н. Сабурова, И.И. Копенкина и других.12

В мае-июне 1942 г. положение на Южном и Юго-западном фронтах резко осложнилось, и нависла прямая угроза оккупации Ворошиловградщины немецко-фашистскими войсками. В связи с этим, естественно, возобновляется и подготовка к борьбе в условиях оккупационного режима: были восстановлены, а в ряде районов заново сформированы подпольные комитеты и организации, разведывательно-диверсионные группы и партизанские отряды. К моменту захвата области врагом было подготовлено к подпольной работе 24 горкома и райкома КП(б)У, объединивших 735 коммунистов13. Комитеты, как правило, базировались в партизанских отрадах. Во главе подполья стояли опытные коммунисты, пользовавшиеся заслуженным авторитетом среди населения. Так, секретарем Ворошиловградского подпольного горкома КП(б)У был назначен М И. Третьякевич - хорошо известный ворошиловградцам партийный работник. Краснодонский подпольный райком КП(б)У возглавил машинист паровоза Г. И. Тупиченко (явочная квартира - пос. Первомайка, ул. Подгорная, № 6). Для руководства патриотическим движением во вражеском тылу был создан подпольный обком КП(б)У, первым секретарем которого стал М. Т. Паничкин - работник областного комитета партии, а территориальными секретарями - А.Д. Головня, С.Е. Стеценко и И.М. Яковенко, имевшие большой опыт руководящей работы. Подпольный обком был утвержден в составе 17 человек (4 секретаря и 13 доверенных лиц-связных и владельцев конспиративных квартир). Его секретари находились в партизанских отрядах и осуществляли руководство деятельностью местных подпольных организаций и групп14.

Одновременно принимались меры по формированию комсомольского подполья. Архивные документы военных лет, исследования историков убедительно свидетельствуют о том, что вся практическая работа по организации антифашистской борьбы молодежи проходила под руководством партийных органов. В процессе комплектования подполья секретари партийных комитетов проводили инструктажи с будущими подпольщиками, разъясняли цели и задачи, формы и методы их работы во вражеском тылу. Юноши и девушки проходили специальную подготовку на краткосрочных курсах и в спецшколах, им выдавались необходимые документы, сообщались адреса явочных квартир, пароли, отзывы и так далее. В апреле 1942 г. по рекомендации Краснодонского райкома ЛКСМУ и райотдела НКВД курсантом Ворошиловградской школы подготовки партизан и подпольщиков стала, например, Любовь Шевцова. Вместе с ней готовились к подпольной работе и будущие молодогвардейцы Владимир Загоруйко, братья Василий и Сергей Левашовы.

31 марта 1942 г. Люба подала заявление на имя начальника УНКВД по Ворошиловградской области, где писала: «Прошу принять меня в школу радистов, так как я желаю быть радисткой нашей Советской страны, честно и добросовестно нести службу, а по окончании этой школы обязуюсь выполнять все задания на фронте и в тылу врага»15. К заявлению приложена лично Шевцовой заполненная анкета и краткая автобиография. В ней говорилось: «Я, Шевцова Любовь Григорьевна, родилась в 1924 году на руднике Изварино (Краснодонского района - А.Г). Отец мой по социальному происхождению из бедняков. Родители отца также бедняцкого происхождения. Отец - Шевцов Григорий Ильич - служил в Красной Армии, а сейчас рабочий со стажем 20 лет. Он - беспартийный. Мать моя также бедняцкого происхождения, ее брат служит летчиком в Москве. Я комсомолка с 1942 г.»16

В характеристике Шевцовой, составленной инструкторами школы и выданной ей по завершении спецподготовки, отмечалось, что Люба относилась к учебе с большим желанием и настойчивостью, хорошо усвоила прием на слух и передачу на ключе, а также элементы радиообмена и проявила все необходимые качества для работы в тылу противника. По окончании спецшколы Шевцова была оставлена для разведработы в оккупированном Ворошиловграде и приняла клятву на верность Родине. Вот ее текст: «Я, Красный партизан Шевцова Любовь Григорьевна, даю партизанскую клятву перед своими боевыми товарищами Красными партизанами, нашей героической Красной Армией и всем советским народом, что буду смел, дисциплинирован, решителен и беспощаден к врагам. Я клянусь, что никогда не выдам своего отряда, своих командиров, комиссаров и товарищей партизан, всегда буду хранить партизанскую тайну, если бы это даже стоило мне жизни. Я.клянусь всеми средствами помогать Красной Армии уничтожать бешеных гитлеровских псов, не щадя своей крови и своей жизни. Я буду до конца жизни верен своей Родине, партии, своему вождю и учителю товарищу Сталину.

Если я нарушу эту священную партизанскую клятву, то пусть меня постигнет суровая партизанская кара и презрение всего советского народа»17.

Закончив спецподготовку, Люба проходит практику, получает подробный инструктаж о поведении во вражеском тылу, а затем возвращается в областной центр, где уже ранее была прописана на постоянное место жительства. Разведцентром ей был присвоен корреспондентский № 314 и определено время работы в эфире: 03 час. 30 мин. и 23 час. 45 мин. ежедневно (до получения нового распорядка)18. В это время Шевцова могла передавать закодированные данные, собранные подпольщиками Ворошиловграда и области.

Комсомольское подполье формировалось по образцу партийного и строилось на принципах централизма, добровольности и конспирации. Перевод комсомольцев на работу в подполье осуществлялся на основании утвержденной в июле 1941 г. инструкции ЦК ВЛКСМ «О работе комсомольских организаций в районах, временно оккупированных немецкими захватчиками»19, излагавшей правила конспирации и содержавшей указания на случай провала и арестов. Организационные формы и структура подпольных комсомольских комитетов и организаций, выработанные в начале фашистской агрессии, совершенствовались- по мере развертывания народной войны за линией фронта и обеспечивали оперативное руководство сверху донизу сетью комсомольского подполья, что, несомненно, способствовало успешному проведению целенаправленной политической и диверсионной работы в условиях жестокого фашистского режима.

Следует заметить, что в силу ряда объективных причин комсомольское подполье было подготовлено лишь в девяти левобережных областях Украины. В 1941-1942 гг. при помощи ЦК ВЛКСМ и местных партийных комитетов были созданы Ворошиловградский, Днепропетровский, Запорожский, Киевский, Полтавский, Сталинский, Сумской, Харьковский и Черниговский обкомы ЛКСМУ, 213 горкомов и райкомов, 236 первичных комсомольских организаций с общим количеством 2136 членов ВЛКСМ20. В абсолютном большинстве это политически зрелые, смелые, стойкие, безгранично преданные Родине юноши и девушки. Среди них: И. Бугайченко - член ЦК ЛКСМУ, руководитель комсомольского подполья Потиевского района Житомирской области; А. Зубарев - первый секретарь Харьковского обкома ЖСМУ; Ю. Алексенцев и В. Третьякевич - члены Ворошиловградского подпольного горкома ЛКСМУ; Л. Назаренко - руководитель Никопольской подпольной комсомольско-молодежной организации «За Советскую Родину» и многие другие молодые патриоты, проявившие мужество и бесстрашие в тылу врага. Как свидетельствует опыт военных лет, оставленная за линией фронта разветвленная сеть подпольных комсомольских структур, опиравшихся на широкую поддержку коммунистов, комсомольцев и беспартийных патриотов, явилась существенным фактором, предопределившим активный и целенаправленный характер борьбы молодежи против фашистских оккупантов на временно захваченной ими советской территории.

В сложных прифронтовых условиях проходило комплектование комсомольского подполья на Ворошиловградщине. Этот вопрос со всей остротой встал в конце июня - начале июля 1942 г., когда линия фронта эхом артиллерийских канонад и жутким заревом пожарищ коснулась западных районов области. В этот период оборонительных боев в Донбассе на ее территории проходит вторая эвакуация населения, промышленного оборудования, техники и скота, осуществляется передислокация госпиталей, переформирование воинских частей, но ничто не в силах приостановить подготовки к борьбе во вражеском тылу. По поручению ЦК ЛКСМУ и обкома КП(б)У организацией комсомольского подполья в области занимался первый секретарь обкома ЛКСМУ Г. Я. Емченко. Под его руководством и при непосредственном участии было укомплектовано 24 подпольных горкома и райкома комсомола в составе 564 комсомольцев21. Их руководители подбирались из числа хорошо известных молодежи коммунистов и членов ВЛКСМ. Так, секретарем Краснодонского подпольного РК ЛКСМУ была оставлена директор пионерского клуба Г.З. Джафар. Секретарем Ворошиловградского подпольного РК ЛКСМУ, в состав которого вошли 18 человек, была утверждена коммунистка Н.Т. Фесенко, работавшая до оккупации области заведующей школьным отделом обкома комсомола. Подпольный обком ЛКСМУ возглавил коммунист А.П. Гайдученко - секретарь обкома по военной работе». На местах были подобраны и оставлены сотни комсомольцев для выполнения специальных заданий. И среди них следует выделить связных подпольного ОК ЛКСМУ Николая Стрельцова и Юлию Швыдкову, бесстрашно действовавших в тылу вражеских войск.

В тяжелых условиях оккупации пришлось партийно-комсомольскому подполью приступать к антифашисткой работе. Захватив область, которая была включена в особую «прифронтовую зону» и все время находилась под контролем немецкого военного командования, гитлеровцы установили режим кровавого террора и насилия. Во всех населенных пунктах был введен комендантский час, действовала система многочисленных приказов и запретов. К примеру, сразу после вступления немецких и румынских подразделений в г. Краснодон на стенах домов, заборах и столбах были расклеены приказы оккупационных властей, гласившие: «Приказываю всем, кто имеет, огнестрельное или холодное оружие, сдать его в комендатуру г. Краснодона по истечении 24 часов. Кто уклонится от сдачи, будет немедленно расстрелян». «Приказываю явиться на регистрацию всем коммунистам, комсомольцам и евреям. За неявку - расстрел». «Запрещаю появляться населению на улицах после 6 часов вечера. За невыполнение - расстрел»23.

Для поддержания т.н. «нового порядка», а точнее - для подавления сопротивления местного населения был создан огромный карательный аппарат. Более 50 различных карательных органов24 действовало в области, в том числе гестапо (государственная тайная полиция), подразделения СС (охранные отряды фашистской партии), СД (служба безопасности), СИПА (полиция безопасности), ШУПО (охранная полиция), полиция порядка и тому подобное. Особая роль в карательных акциях на территории Донецкого бассейна отводилась жандармерии. B мае-июле 1942 г. в Магдебурге (Германия) по распоряжению фашистского руководства была сформирована специальная жандармская команда численностью до 500 человек, основное назначение которой, - проведение политики геноцида в Донбассе. Командиром ее был назначен подполковник жандармерии Фердинанд Ханцог, обязанности его помощника возлагались на капитана Норберта Галонска, произведенного позднее в майоры. Рядовой состав команды был подобран на 80% из полицейских, призванных из резерва, и на 20% из жандармов, собранных со всей Германии.25

Накануне отправки группы в г. Сталино (ныне - Донецк) перед ее офицерами с секретным инструктивным докладом выступил руководитель СС из Главного Управления полиции порядка. Он заявил: «Германское руководство сильно ошиблось в отношении Советского Союза, и теперь перед ним стоят трудные задачи, выполнение которых возлагается на тыловые оккупационные власти, в особенности на полицию и жандармерию»26. Перед командованием группы и ее подразделений были поставлены следующие задачи:

  1. 1. Сформировать «украинскую полицию»;
  2. 2. Организовать учет местного населения и строительство концлагерей для антигерманских элементов и преступников;
  3. 3. Уничтожать коммунистов, советских активистов, евреев, партизан и парашютистов;
  4. 4. Обеспечить охрану урожая, сельскохозяйственных продуктов, а также промышленных объектов, используемых в интересах Германии.

В начале августа 1942 г. один из отрядов жандармской команды в составе около 200 человек прибыл в Ворошиловградскую область и был повзводно дислоцирован в крупных населенных пунктах, в результате чего ее территория была разделена на несколько жандармских округов. Местом резиденции начальника Ровеньковского округа, в состав которого входили Краснодонский, РОвеньковский и Свердловский районы, вначале был определен г. Краснодон, а командование взводом возложено на члена фашистской партии, капитана жандармерии Эрнста-Эмиля Ренатуса (1894 г. рождения, уроженца деревни Ауэргамлер Шварценбергского округа Германии)28. Вскоре, однако, в связи с служебным повышением Ренатуса в должности до заместителя командира жандармского отряда и переводом его в г. Красный Луч для координации карательных акций часть взвода была перебазирована в г. Ровеньки и поступила в подчинение лейтенанту Бернгардту Венеру. Но Ренатус все же успел оставить о себе в Краснодоне недобрую память. Уже на второй день пребывания в городе он вызвал начальника районной полиции В.А. Суликовского для доклада о мероприятиях по обеспечению безопасности в районе и дал указание сформировать «украинскую полицию» и очистить его от евреев, коммунистов и других антигермански настроенных лиц29.

Выполняя данное указание, Суликовский при помощи заместителя бургомистра В.И.Стаценко в короткий срок пополнил штат райполиции, доведя его до 150 человек30,и организовал в поселках Изварино, Ново-Александровка и Первомайка полицейские участки. По требованию Ренатуса была открыта районная школа полиции, в которой обучалась около 40 полицейских, проверенных в политическом отношении и пригодных к работе в полиции по состоянию здоровья31. «Преподавание велось с помощью переводчика. Изучали германские полицейские законы, а также обращение с оружием»32. Одновременно были укомплектованы отделы горуправы и по распоряжению бургомистра в поселках и селах назначены старосты, которые всемерно способствовали угону трудоспособного населения на каторгу в Германию, проведению обысков и арестов граждан, налогообложению населения, реквизиции у местных жителей сельхозпродуктов и теплой одежды для германской армии. Сельский староста, «городской или районный бургомистр, - писал секретарь Ворошиловградского подпольного горкома КП(б)У М.И. Третьякевич в докладной записке ЦК КП(б)У, - это ценная собака органов немецких властей»5.

Стремясь закрепиться на захваченной советской территории, гитлеровцы направили все силы разведывательных и карательных органов и коллаборационистов, прежде всего на ликвидацию коммунистического подполья. И уже в конце июля - середине августа 1942 г. были разгромлены Краснолучский горком партии, Свердловский, Старобельский. Ровеньковский и Успенский райкомы партии. К сентябрю было арестовано и частью расстреляно более 150 подпольщиков и партизан31. Каковы же причины провала партийного подполья Ворошиловградщины в начальный период ее оккупации вражескими войсками? На наш взгляд, они заключаются в следующем.

1. Допущены ошибки в стратегии организации подполья. Как правило, партийные органы дислоцировались при партизанских отрядах. В условиях же степной зоны, как показывал опыт народной войны создание крупных отрядов не оправдало себя, так как они сразу были блокированы карателями и разгромлены. Поэтому находившиеся в них руководители и члены подпольных комитетов оказались без прикрытия и связи с организациями и группами. К тому же многие патриоты погибли в боях с карателями или были схвачены при выходе из зон вражеского окружения и замучены в застенках гестапо.

2. Несоблюдение конспирации, слабо отработанная система связи. Как отмечалось в отчете Ворошиловградского обкома КП(б)У о партизанском движении и деятельности подпольных партийных организаций в период временной оккупации области немецко-фашистскими захватчиками, «принципы конспирации при создании подпольных организаций и партизанских отрядов в некоторых районах грубейшим образом нарушались. Организация связи была поставлена очень слабо. Имевшиеся рации по ряду причин не действовали. Система связных и способы осуществления связи через них не были глубоко продуманы. Конспиративные и явочные квартиры во многих случаях не соответствовали своему назначению, не были четко отработаны условия связи через конспиратуру и явки, в ряде случаев содержатели явок оказались ненадежными»35.

3. Просчеты в материально-техническом обеспечении подполья. Во многих районах области базы оружия, боеприпасов, продовольственного и вещевого назначения закладывались поспешно и потому почти повсеместно были недоукомплектованы, что вызывало большие трудности в налаживании подпольной работы. К тому же базы, как оказалось, были плохо законспирированы и легко становились добычей оккупантов.

4. Ошибки, связанные с решением кадровых вопросов. Из документов военных лет известно, что подбор людей для работы в подполье, в том числе в его руководящие звенья, нередко проводился без соответствующего изучения и проверки будущих подпольщиков. Не исключением в этом плане стала и Ворошиловградщина. Игнорирование и просто недооценка принципа учета деловых, морально-политических качеств и опыта нелегальной деятельности, привлекаемых работников привели к тому, что во главе партийного подполья области оказались коммунисты, не способные обеспечить политическое и организационное руководство борьбой советских людей во вражеском тылу, а в местные партийно-комсомольские структуры и партизанские отряды проникли морально-неустойчивые и трусливые элементы. При первой же опасности со стороны врага такие руководители всячески уклонялись от руководства, разрушая подготовленную систему связи подполья. Так, скажем из четырех секретарем Ворошиловградского подпольного обкома КП(б)У для руководства антифашисткой борьбой на оккупированной территории области остались только два, а именно: С.Е. Стеценко и И.М. Яковенко. Что касается первого секретаря подпольного обкома партии М. Т. Паничкина и территориального секретаря А.Д. Головни, они, как отмечалось в отчете обкома партии «...не смогли из-за неподготовленности мест укрытия руководить подпольной работой и отошли вместе с воинскими частями в глубь страны»36. В результате дезертирства этих руководителей парторганизации 10 районов Ворошиловградщины оказались без руководства, связи и организационной помощи37. Самовольно устранился от выполнения обязанности секретаря Краснодонского подпольного райкома партии и Г.И. Тупиченко, который даже не попытался восстановить распавшийся еще до оккупации района партийный комитет. 15 мая 1945 г. при рассмотрении его отчета как остававшегося на временно оккупированной врагом территории по спецзаданий он был исключен из рядов ВКП(б)38.

5. И, наконец, предательство отдельных коммунистов и комсомольцев, по разным причинам ставших на путь сотрудничества с гитлеровцами и представителями союзных им войск. Советская печать старалась всячески замалчивать такого рода действия членов ВКП(б) и ВЛКСМ, убеждая советских людей в безграничной преданности лиц партийно-союзной принадлежности идеям Великого Октября и идеалам коммунизма. А между тем, как свидетельствуют архивные документы и воспоминания бывших подпольщиков и партизан, коллаборационизм среди людей с партийными и комсомольскими билетами был не таким уж и редким явлением. Следует сказать, что немецкие, итальянские, венгерские и румынские спецслужбы активно использовали коммунистов и комсомольцев с целью разложения и разгрома отдельных звеньев коммунистического подполья Украины и, в частности, Ворошиловградской области. Своеобразным примером этого служит преступная «деятельность» бывшего коммуниста А.И. Боброва - помощника секретаря Ворошиловградского городского комитета партии. Решением бюро обкома КП(б)У он был оставлен на оккупированной территории области в составе партизанского отряда под командованием И.М. Яковенко и назначен командиром группы численностью в 14 человек. Однако, нарушив клятву и партийную дисциплину, Бобров дезертировал из отряда и стал на путь предательства. 16 июля 1942 г., то есть за день до занятия Ворошиловграда немецко-фашистскими и итальянскими войсками, он приказал бойцам своего подразделения разойтись по домам «до особого распоряжения», а сам выехал в г. Ростов-на-Дону, где и находился до прихода немцев. После оккупации областного центра он возвращается и легализуется. Благодаря Боброву гестапо и итальянскому разведывательному центру стали известны не только личный состав, пароли, вооружение и базы отряда, но и почти все коммунисты, оставшиеся для подпольной работы. После освобождения области от оккупантов Бобров был арестован, исключен из партии и предан суду как изменник Родины39.

Партизанский отряд, дислокация и боевые характеристики которого стали известны оккупантам, был сформирован Ворошиловградским горкомом партии к 11 июля 1942 г. в составе четырех групп общей численностью 48 человек. На вооружении их было 50 автоматов и винтовок40. Командиром отряда, как уже отмечалось, был утвержден территориальный секретарь подпольного обкома КП(б)У, а комиссаром -секретарь подпольного горкома партии М.И. Третьякевич (старший брат Виктора Третьякевича). В отряде находились секретарь подпольного горкома ЛКСМУ Н.Т. Фесенко, а также связные подпольных партийных и комсомольских органов. Бойцом отряда был зачислен и Виктор, на него возлагались также обязанности переводчика, разведчика и связного подпольных горкома КП(б)У и обкома ЛКСМУ.

Партизанский отряд действовал на территории Александровского, Верхнетепловского, Новосветловского и Станично-Луганского районов Ворошиловградской области с 11 июля по 15 сентября 1942 г. Партизаны уничтожали солдат и офицеров противника, выводили из строя технику, телефонные линии, мосты, переправы через реку Северский Донец, распространяли в зоне действия советские газеты и листовки. 1 августа был произведён налет на немецкий пост в районе хутора Паньковка Александровского района, в результате которого было убито и пленено несколько солдат и взяты трофеи. Активное участие в этой операции принимал Виктор. Оккупанты, обеспокоенные боевой активностью партизан вблизи областного центра, бросили против них крупные силы. 15 сентября отряд был окружен карателями в Паньковском лесу и обстрелян из пулеметов и минометов. В неравном бою погибла большая часть партизан, в том числе командир И.М. Яковенко. Оставшимся в живых удалось вырваться из вражеского окружения и перейти на нелегальное положение41.

М.И. Третьякевич уходит на север области. Сначала он скрывается на квартире фельдшера И.Ф. Петренко (хутор Веселый Беловодского района) под именем П. Н. Скрипникова, техника-десятника, якобы прибывшего с оборонного строительства. Здесь же Михаил Иосифович знакомится с раненым начальником штаба полка В. Курносовым и вскоре вместе с ним совершает вооруженное нападение на грузовую немецкую машину на дороге Евсуг-Беловодск, уничтожив и ранив при этом не менее 15 вражеских солдат и офицеров. После этой операции подпольщик устраивается разнорабочим в Марковском зерносовхозе, где создает из окруженцев подпольную группу, которая проводила антифашистскую агитацию и организовала саботаж распоряжений немецкой администрации. Так, из 140 т зерна, намеченного немцами для отправки в Германию, было подготовлено и вывезено всего лишь 13 т, а подсолнечник с площади 60 га так и «не удалось» убрать вообще. 20 ноября 1942 г. Михаил приходит нелегально в Ворошиловград, выясняет судьбу членов отряда и, соблюдая строгую конспирацию, налаживает подпольную работу в городе42.

Во время боя партизан с карателями Виктор находился в Ворошиловграде по заданию М.И. Яковенко. Прибыв на место базирования отряда, юноша никого не нашел. Лишь спустя некоторое время Виктору удалось встретить нескольких участников своего отряда и разузнать подробности его разгрома. Он пытается связаться с секретарем подпольного ГК ЛКСМУ Н.Т, Фесенко и узнает, что гестапо и сотрудники СД настойчиво разыскивают ее и что многие комсомольцы-подпольщики (члены комитетов и групп, связные, владельцы конспиративных квартир) арестованы или вывезены в концлагеря Германии. Фашистские репрессии незамедлительно нарушили налаженные связи подпольного городского комсомольского центра с районными группами и значительно осложнили работу молодых патриотов. Виктор отчетливо понимал опасность, нависшую над ним, но все еще надеялся на помощь и поддержку подпольного обкома ЛКСМУ. Однако обком молчал, не давали о себе знать и его связные. Как стало известно позднее, следуя примеру коммунистов-руководителей типа Паничкина, Гайдученко самовольно отказался от руководства комсомольским подпольем, что и явилось одной из причин его дезорганизации и провалов в один из самых тяжелых периодов оккупации области. В советской прессе имя Гайдученко не фигурировало, поэтому, полагаем, читателям будет интересно узнать, что случилось с комсомольским работником такого ранга. А суть дела такова. 10 июля 1942 г. во время беседы в ЦК ЛКСМУ, который находился в Ворошиловграде, он дал согласие остаться на оккупированной территории в качестве секретаря подпольного обкома комсомола. Он взял себе псевдоним «Петр Павлович Дибров» и сдал на хранение в обком партии свой партийный билет. Судя по архивным документам, Гайдученко получил необходимую информацию о комсомольских активистах, оставшихся в тылу врага, в том числе о Н.Т. Фесенко, А.С. Айдаровой, Г.Г. Сериковой, В. Третьякевиче, ему были сообщены также адреса явочных квартир и пароли некоторых подпольщиков руководящего состава43.

Однако, как это ни странно, обком ЛКСМУ не успел своевременно выделить Гайдученко связных и определить его место базирования, в результате чего он оказался оторванным от подполья. Не видя выхода из данной ситуации (буквально за несколько дней до оккупации областного центра), Гайдученко вступает в отряд Паничкина, который 13 июля был отправлен в Краснодонский район. Отряд в пути попал под бомбежку, лишился продуктов питания и, не обнаружив место укрытия, разделился на две группы, которые влились в отступающие воинские части. 22 июля подразделение красноармейцев, в котором находился и Гайдученко, защищало рубеж обороны на подступах к Ростову-на-Дону. Во время одной из вражеских атак оставшиеся в живых бойцы и Гайдученко были захвачены в плен и отправлены в концлагерь, находившийся в г. Миллерово Ростовской области. В 23 км от пункта назначения Гайдученко бежал и пошел в сторону Ворошиловграда. Минуя населенные пункты днем и ночью пробираясь по лесистым берегам Серного Донца, секретарь обкома надеялся встретить партизан или подпольщиков, но этого не произошло. И тогда измученный тяжелым переходом, обессиленный голодом и бессонницей, он возвращается в г. Первомайск - место его прежнего жительства. «Я решил вернуться к родным, немного отдохнуть, запастись продуктами и перейти на нелегальное положение, связаться с каким-либо партизанским отрядом», 44 - показал Гайдученко на допросе 26 ноября 1943 г.Но, как свидетельствуют документы, ему не пришлось отдыхать. 15 августа 1942 г. по доносу старосты В. И. Козленко он был арестован и доставлен в районную полицию в г. Каганович (ныне - Попасная), начальником которой был бывший инспектор районо В.И. Матвиенко. Он лично знал Гайдученко как секретаря обкома ЛКСМУ. Матвиенко отобрал у арестованного подписку о том, что не состоит в партизанском отряде и не имеет с ним связи и затем завербовал его в агенты полиции. Обращаясь к Гайдученко начальник полиции заявил: «Ты секретарь обкома комсомола, тебя мы должны расстрелять, и если ты не будешь с нами работать, то мы тебя расстреляем. Ты должен нам помочь выловить партизанский отряд»45. Гайдученко выслушал начальника и, почти не раздумывая, согласился сотрудничать с немецкой полицией. Ему было предложено сообщать о коммунистах, партизанах, руководителях и связных комсомольского подполья и других лицах антигерманского настроения. «Если бы я не дал согласия, - показывал Гайдученко во время следствия по его делу, - то был бы расстрелян и погиб, не принеся никакой пользы Советскому государству. Я дал согласие и сохранил себе жизнь, был освобожден из-под стражи и потом, перейдя на нелегальное положение, делал, что было в моих силах, во вред оккупантам» 46.

Таким образом, согласившись на предательство, Гайдученко получил свободу и «сохранил» себе жизнь. Но это была мнимая свобода, и жизнь его по-прежнему, как секретаря подпольного обкома ЛКСМУ, была в руках карателей. Это хорошо понимал и сам Гайдученко. Поэтому он, как коммунист, проходит регулярно регистрацию в полиции, принимает участие в налаживании телефонной связи Первомайски с районным центром, работает на строительстве немецких объектов военно-хозяйственного назначения и лишь со второй половины декабря 1942 г. переходит на нелегальное положение. Скрываясь от полиции, комсомольский «вожак» полностью изолировал себя от комсомольского подполья. Все попытки руководителей и связных подпольных комитетов и организаций ЛКСМУ связаться с ним как секретарем обкома успеха не приносили. Как отмечается в справке, подготовленной первым секретарем Ворошиловградского обкома ЛКСМУ Г. Я. Емченко по требованию следственных органов, «Гайдученко за время пребывания на оккупированной территории ни разу не связался с обкомами ЦК комсомола, хотя и имел на то прямое указание» 47.

ЦК ЛКСМУ, обеспокоенный состоянием комсомольского подполья на Ворошиловградщине, направляет в область своего связного В.Г. Серикова. В связи с предательством Гайдученко Н.Т. Фесенко назначается секретарем подпольного ОК ЛКСМУ, а на Г.Серикову, работавшую до оккупации секретарем Октябрьского райкома ЛКСМУ г. Ворошиловграда, были возложены обязанности секретаря подпольного горкома ЛКСМУ. Всего этого тогда Виктор, конечно, не знал и, перебирая в памяти слова И. М. Яковенко о необходимости вовлечения в борьбу с оккупантами горняцкой молодежи, все больше и больше думал о переезде в Краснодон из областного центра, где он нелегально находился после разгрома партизанского отряда. Мать Виктора Анна Иосифовна вспоминала: «Мы очень волновались за него. В доме напротив, где немцы расстреляли еврейскую семью, поселился немецкий следователь. Каждый день к нему приезжали в машинах немцы, полицейские, и мы совсем потеряли покой. Я все думала, что Виктор скоро уйдет, и даже как-то намекнула ему об этом в разговоре. Но Витя неожиданно предложил: «Мама, а что, если мы переедем в Краснодон в свой домик. Там нас все знают, и мне легче будет». Так и решили сделать. Вскоре купили тачку, на которой Виктор с отцом перевезли все домашнее имущество» 48.

Комиссия Ворошиловградского обкома партии, исследовавшая вопрос о партийном руководстве подпольной комсомольской организацией «Молодая гвардия», отмечала, что «... подпольный обком КП(б)У и его территориальный секретарь тов. Яковенко направили члена Ворошиловградского подпольного горкома комсомола и участника Ворошиловградского партизанского ограда Виктора Третьякевича для налаживания связи с краснодонским подпольем, что Третьякевичем и было выполнено» 49.

Через несколько дней после возвращения в Краснодон - город своей светлой юности - Виктор получает повестку об отправке на работу в гитлеровскую Германию. Он проходит врачебную комиссию, к счастью, ведущим врачом оказалась женщина, которая хорошо знала Виктора по совместной работе в пионерском лагере поселка Суходол (была ли это Н.П. Алексеенко, которая помогла многим жителям Краснодона избежать немецкого рабства, автору установить не удалось). Рискуя жизнью, она сделала «обоснованное» заключение о непригодности юноши к физическому труду, на основании чего администрация биржи груда вообще сняла его с учета и более не вызывала на повторную комиссию.

 

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj