Глава 8

Вечером 30 декабря 1942 г., на квартире у Виктора Третьякевича собрали расширенное совещание штаба. Оно проходило бурно. Решили в новогодний вечер, когда немца будут отмечать рождественский праздник, взорвать дирекцион. Подробный план разработали Туркенич, Третьякевич и Мошков. На совещании докладывал Женя Мошков и лишь изредка Туркенич вносил в него небольшие коррективы. Весь план был рассчитан на смелые и решительные действия.

- Взрыв мы намечаем на двенадцать часов ночи во время банкета, - доложил Мошков. - После торжественного собрания в клубе немцы, а вместе с ними руководство полиции, городской управы и других учреждений перейдут в школу Горького, в помещение дирекциона, и там для них будет приготовлен новогодний ужин.

Пригласительных билетов на банкет у нас пока четыре. Два дали нам с Ваней Земнуховым как руководству районного клуба дирекциона, а два принесла Люба.

Нужно еще хотя бы парочку достать.

- А разве труднее будет совершить налет и попытаться уничтожить их прямо на торжественном собрании в клубе? - спросила Ульяна Громова.

- Видишь ли, Уля, в клубе это сделать труднее и даже рискованнее. Во-первых, выбраться из зала будет очень сложно, потому что там всего одна входная дверь, через фойе, а боковые на зиму наглухо закрывают. Во-вторых, на собрании народу будет значительно больше, и невинные люди могут пострадать.

- Пусть не ходят, куда не нужно, - вмешался в разговор Сергей Тюленин.

- Брось, Сережа, мы ведь тоже бываем на таких вечерах, и в новогоднюю ночь там могут оказаться случайные люди. Не можем же мы уничтожать всех подряд, - убеждал его Мошков.

- Да что ты говоришь. Женя, немцы будут сидеть на первых рядах, а за ними все местные паразиты - вот эти ряды и нужно почистить. Правда, шуму много будет, паника поднимется в клубе - это верно, - начал соглашаться с рискованностью данного варианта Сергей. А что, разве в дирекционе легче будет? - продолжал Тюленин.

- Конечно. Банкет они устроят в спортивном зале, а там два выхода и широкая лестница, ведущая к выходу, а на всякий случай два боковых крыла здания с просторными коридорами.

- В крайнем случае, придется прыгать из окон второго этажа, как это в свое время попробовал Сережа, - пошутил Олег Кошевой.

Сергей промолчал.

- Пожалуй, во время взрыва, - а это будет очевидно в двенадцать часов ровно, так ведь, Женя? - продолжал Олег.

- Да, мы считаем, что это самый лучший момент.

- В это время и лестницы, и коридоры будут пусты, так как все будут находиться за праздничным столом и пути отхода для ребят будут свободны.

- Правильно, Олег, на это мы и рассчитываем. Честно говоря, из этого мы и исходили, перенося диверсионный акт из клуба в дирекцион.

Кроме того, из школы можно будет легче и совсем незаметно под любым благовидным предлогом вывести тех, кто не должен пострадать во время взрыва. Берется осуществить это Ваня Туркенич.

- Кроме всего, что здесь уже говорилось, весь план должен быть доложен коммунистам-подпольщикам и одобрен ими, - сказал Туркенич, - такое дело без их согласия мы проводить не можем.

- Конечно, - сказал Земнухов, - но мне кажется, наши действия в целом будут поддержаны, а о деталях мы договоримся. Давай, Женя, теперь план нападения.

- Мы предлагаем такой вариант. Как уже известно, в ночь с 31 декабря на 1 января комендант города приказал провести в городском клубе торжественное собрание, посвященное рождеству. Ну и возможно успехам немецких войск на фронтах.

- Очевидно, не столько из-за успехов, сколько для того, чтобы смягчить последствия поражения под Сталинградом, - уточнил Олег, - хотят создать у местного населения, и особенно у своих прислужников, приподнятое настроение.

- Возможно. Поэтому-то они делают после собрания званый ужин, или банкет и приглашают на него только полицаев, работников городской управы, - добавил Женя Мошков. - И этим самым облегчают нашу задачу, потому что другого случая собрать вместе всю эту свору, пожалуй, не представится.

И, несмотря на то, что этих мерзавцев будет много, и дирекцион охраняется, мы считаем, что это задание нужно поручить небольшой группе ребят. И вот как они должны его выполнять.

- Трое-четверо ребят из первомайской группы, именно первомайской, - подчеркнул Мошков, заметив неудовольствие на лице Тюленина, - потому что их в городе никто не знает, придут на этот банкет к двенадцати часам ночи, а когда все будут у стола поднимать бокалы, по моей команде забросают зал гранатами и в общей суматохе выберутся из здания.

Метрах в двадцати-тридцати от выхода из школы, за забором парка, их будут прикрывать еще одна-две группы с автоматами. В случае необходимости, они смогут либо придти на помощь основной группе, либо прикрыть подход к школе патрулям или немцам, если они окажутся в это время поблизости.

Туркенич внимательно следил за Сергеем Тюленинам. Он видел, как по мере доклада Мошкова, когда на лицах всех присутствующих заметно было одобрение и радость за еще одно большое дело организации, настроение Сергея все ухудшалось и ухудшалось. «Потерпи немного, Сережа, и до тебя очередь дойдет».

- Для отвлечения немцев и полиции из города мы предлагаем часов в десять-одиннадцать вечера совершить налет на немецкие машины. И считаем, что нужно поручить это дело группе Сергея Тюленина.

Туркенич заметил, как оживился сразу Сергей, как загорелись его глаза. Он уже был весь во внимании. И, несмотря на то, что Сергей промолчал, было видно, что общий план и ему пришелся по душе.

- Для более надежной конспирации боевого задания, о котором здесь говорил Женя, - сказал Земнухов, - я предлагаю и нам собраться на новогодний вечер, пригласи на него ребят и девушек в основном из городских групп. Вечер будет самым обычным - патефон, танцы.

- Здорово Ваня придумал. Почему и мы не можем встретить новый год, - весело одобрила Люба.

- Но это не все и не самое главное, - продолжал Земнухов.

- Что же еще? - удивленно произнес Олег.

- На этот вечер придут ребята, выделенные для выполнения задания, я имею в виду первомайскую группу вместе с Женей. Кроме того, мы пригласим на наш новогодний вечер Жоржа Стаценко.

Все невольно переглянулись, чем же обоснует свое неожиданное предложение Ваня Земнухов.

- Именно Стаценко - сына головы города. Он и послужит нам самой лучшей ширмой, когда начнутся аресты и поиски виновников взрыва.

- А как же Мошков будет уходить...

- Все можно подготовить, Олег, - не дал ему закончить Земнухов.

Часов в одиннадцать девушки попросят участников нашего струнного оркестра что-нибудь сыграть. Но, как на грех, инструментов под рукой не окажется.

Люба выпроводит ребят в клуб за мандолинами и гитарами. Но ключи от музыкальной комнаты клуба у Мошкова, - ничего в этом удивительного нет, он ведь директор. Значит, и ему нужно идти.

- Пока все логично и правильно, - согласился Олег.

«Просто здорово, - понимая ход мысли Земнухова, решил Туркенич, - как он все четко продумал и это, - очевидно, за те несколько минут, пока мы докладывали свой план».

- Женя Мошков и трое первомайцев, кого выделит Попов, уходят в дирекцион. Это будет начало двенадцатого часа ночи. После выполнения задания, если все пройдет благополучно, ребята снова возвратятся на наш вечер, захватив с собой инструменты, которые заранее будут принесены к кому-нибудь из нас на квартиру в зависимости от того, где будем собираться. Жорж Стаценко всегда сможет подтвердить, что в момент взрыва дирекциона все, кто был на нашем вечере, не могут быть причастны к диверсии, во всяком случае, лично не могли принимать участия. А это уже много значит.

Дополнение Земнухова всем очень понравилось и было горячо поддержано. Виктор Третьякевич в шутку даже заметил Земнухову:

- Знаешь, Ваня, если бы немцы знали о таких способностях администратора театра, они предложили бы тебе должность не меньше, чем заместителя начальника гестапо.

- А я бы не согласился.

- Почему?

- Так спокойнее: ходишь и знаешь, по крайней мере, что тебя из-за угла никто не стукнет.

- А и правда, - обрадовался Тюленин, и его всегда ясные глаза заискрились от радости: - ведь они, хозяева-то наши новые, ночи не спят спокойно, того и гляди, граната в окно влетит, или по башке на улице вечерком стукнут!.. - И убежденно добавил. - Так им, чертям собачьим, и надо!

Туркенич подождал, пока все успокоятся, и сказал:

- У меня есть еще одно предложение, но осуществить его будет, вероятно, не легче, чем взорвать дирекцион. - Ваня заметил, как Сергей насторожился, как он весь подался вперед. Туркенич не спешил.

- Сегодня, во время репетиции в нашем клубе, я стал случайным свидетелем разговора начальника полиции с директором клуба.

- Это придурок немецкий что ли? - спросил Тюленин.

- Не знаю, Сережа, придурок он или нет, а знаю, что завтра к вечеру, то есть к моменту начала торжественного собрания, в клубе будет находиться районное знамя дирекциона, знамя немецкого военного гарнизона, расположенного в Краснодоне.

- Это новость, - воскликнул Олег, - нужно что-то придумать, утащить бы его.

- Унесем, унесем обязательно, вот смеху-то будет, - обрадовался Тюленин.

- Смех-смехом, а по военным законам часть, потерявшая свое знамя, расформировывается, командный состав попадает под суд. Большего позора для воинской части, а тем более расположенной в тылу, быть не может.

- Это предложение стоит обсудить, - воскликнул Земнухов, - и о деталях этой операции, и о том, кому ее поручить.

- Из того, что мне удалось услышать, я понял, что знамя перед собранием будет вывешено в простенке либо слева, либо справа от сцены, точно не знаю, да это и не имеет значения, а так как там внизу оркестровая яма, и часовых рядом поставить нельзя, они собираются возложить охрану на часовых, которые будут охранять здание снаружи. Во время собрания ничего сделать не удастся. Единственный выход - одному или двум ребятам, но не больше, после собрания остаться в зале, забраться под балконом на последнем ряду под скамейку, а когда зал покинут люди, попытаться снять знамя и вынести, но, конечно, уже не через двери.

- Но в зале окон, кажется, нет, - сказала Люба.

- Да, окон нет, а из фойе выбраться не удастся. Поэтому нужен человек, который бы хорошо знал клуб, возможно, есть какой-нибудь выход со сцены.

- Анатолий, - не раздумывая, сказал Тюленин.

- Какой Анатолий?

- Лопухов - его отец работал заведующим этого клуба перед войной, Толя должен знать все ходы и выходы.

- Согласен, а кто же второй? - И Туркенич уловил выразительный взгляд Тюленина.

- Не возьмется ли Сережа за это дело вместе с Анатолием Лопуховым?

- Ваня, я согласен!

- Стоп, стоп, - вмешался Виктор Третьякевич, - Сережа уже выполняет в это время другое задание, мы же с вами решили, что он за городом должен напасть на машины.

- Не я, а ребята моей группы, а возглавить это может Виктор Лукьянченко, он вполне самостоятельный парень, ему можно все что угодно поручить.

- Готовься, Сережа, - заключил Туркенич, - будем считать, что возражений ни у кого нет. После совещания мы с тобой еще должны разобраться во всех возможных вариантах. Дело серьезное и очень сложное.

Ребята радовались в душе предстоящему очень опасному заданию.

Сергей Тюленин радовался вдвойне: во-первых, потому, что ему вместе с Анатолием Лопуховым было поручено похитить знамя дирекциона, а во-вторых, группа отвлечения, которую пошлют за город, будет состоять из его ребят, и он, если как следует постарается, к 10-11 часам успеет попасть и туда, чтобы возглавить в этот же вечер еще одно не менее опасное дело.

Он хотел, было, вначале попытаться принять участие во взрыве дирекциона, но понял, что и знамя, и взрыв - совместить невозможно, поэтому Сергей не стал особенно настаивать и лишь на всякий случай закинул словечко. Олег добродушно пошутил над ним:

- Сергей, в дирекционе вечер будет поздно, и детей до 16 лет, пожалуй, не пустят.

Все, кроме Любы и Ульяны, улыбнулись. Люба сочувствовала Сергею и в душе восхищалась его неутомимой энергией, его стремлением делать что-нибудь трудное, опасное. Ульяна же не придала особенного значения этой шутке, увлеченная планом, только что предложенным ребятами.

Сергей, натянув быстрым и резким движением пальто и шапку, вышел на улицу. Следом за ним начали расходиться остальные. Ушли первомайцы, ушел Олег Кошевой.

- Вы не все сразу уходите, - задержал остальных Ваня Земнухов, - через полчаса еще группа уйдет.

Ребята, все еще под впечатлением плана предстоящей операции, спорили и доказывали что-то друг другу. Не заметили, как прошло время, и вдруг на пороге вырос снова Сергей Тюленин и с ним рядом Валя Борц.

Виктор Третьякевич удивленно посмотрел на встревоженное лицо Сергея, а затем перевел взгляд на Валерию. Борц мяла в руках шерстяную, расшитую красными узорами перчатку, опустив глаза вниз, словно в чем-то провинилась.

- Что случилось? - встревоженно спросил Виктор, снова переводя взгляд на Сергея, который уже успел немного освоиться. Лицо его приняло обычный задорный вид, лишь зрачки глаз быстро бегали.

- Мы тут вот дурака валяем, - а там подарки увезут.

- Какие подарки? - недоумевал Виктор.

- Какие, какие!.. из Германии нам прислали, нужно только успеть их забрать, не то пиши пропало.

Виктор ничего не мог разобрать из этого торопливого рассказа. Он решил дать возможность высказать пояснее свою мысль Сергею.

- Там, недалеко от городской управы, стоит машина, нагруженная новогодними подарками, - нарушила наступившее молчание Валя, и ее щеки сразу раскраснелись, - мы с Сергеем проходили мимо, там никого нет. Она не охраняется, и шофера нет…

- В машине целые мешки с подарками, я один развязывал, - перебил ее Сергей, видя, что Виктор начал понимать, в чем дело.

- Ну и что же, вы хотите их забрать? - с легкой усмешкой спросил Виктор.

- А почему бы и нет? Они наши! Адрес, может быть, и не наш, а посылки наши.

- Как так наши? - недоуменно пожимая плечами, допытывался Третьякевич.

- Как так наши? - А так! Хлеб наш вывозят? Наш! Сахар наш вывезли? Наш! А теперь мы их подарки себе возьмем! У грабителей свое же добро заберем, жаль, что не все, а только маленькую часть!

- Да, но ведь ты же знаешь, что в городе ни немцев, ни машины мы не трогаем.

- Поэтому мы и пришли посоветоваться. А где Ваня Земнухов? Я Туркенича искал, но не смог найти, он парень боевой, сразу бы согласился, его уговаривать не придется.

Виктор понял нехитрый намек, рассчитанный на его самолюбие, и слегка улыбнулся одними только уголками губ, но Валя этого не заметила.

Сергей сделал бы все это и сам со своими друзьями, которых он в один миг разыскал бы у себя на «Шанхае», но знал, что дисциплина в организации, особенно за последнее время, когда в нее пришел Туркенич, была почти военная и нарушение ее, даже такому человеку, как он, не простили бы.

В организации было такое неписанное правило, что в черте города ни немцев, ни машины не трогали, так как было известно, что за убитого немца будет страдать все население той улицы, где произошло нападение.

- Так чего же ты молчишь? - не унимался Сергей, - давайте решать! Где ребята? Кто тут еще остался?

- Ну и парень же ты боевой, Сергей! Но только не кипятись, - это тебе, брат, не кошку против шерсти гладить.

- Ты мне зубы не заговаривай!.. - закричал Тюленин. - Где ребята? Еще бы человек шесть, семь... улица людная и перекресток рядом, так что нужно патрулей своих поставить на углах на всякий случай...

В коридорчик вышли Туркенич, Земнухов, Мошков и Вася Левашов.

- А, вы еще здесь, - просиял Сергей, надеясь, что их удастся уговорить быстрее. И хоть Земнухов был очень осторожным в таких делах, но все-таки и он не мог устоять перед убедительными доводами Сергея, тем более что неожиданно план захвата подарков начал поддерживать Виктор Третьякевич, убеждая, что опасности и риска почти никакого нет. Немцев убивать не придется, да и машину взрывать тоже.

- Это-то, так, но что там, кроме подарков, еще есть? Не станем же мы рисковать ради них?Сергей задумался, но его неожиданно выручила Валя Борц.

- А там ведь должна быть почта?

- Почему должна?

- Потому что машина почтовая. Я видела на ней немецкую надпись - «Почтовая».

Сергей с восхищением посмотрел на Валю.

- «Вот молодец! И как это я сам не сообразил, посмотреть на ту надпись».

- Тогда дело меняется, - вмешался Вася Левашов, - почтовую машину упускать нельзя.

- Вот вы с этого бы и начинали, - заметил Туркенич, - а то подарков захотели.

Решили немедленно собрать ребят, кто жил поблизости и идти на улицу Пролетарской диктатуры, где остановилась машина с подарками. Обрадовавшись, что их предложение принято, Сергей и Валя не пошли, а помчались к этой машине.

- Куда вы торопитесь? - удивился Вася Левашов.

- На разведку! Мы вас встретим на углу у аптеки, - только и успел крикнуть Сергей.

Улица уже опустела. Две небольшие фигурки скользнули и пропали во дворе бывшей аптеки. 

Напротив, у здания городской управы стояла крытая тентом грузовая машина.

- Стоит еще... а я думал, пока мы уговорим ребят, ее уже не будет, - шепотом бросил Сергей на ходу.

- Куда ей деваться, скоро ночь, а ночью немцы боятся ездить по нашим дорогам, тем более на одной машине, - ответила Валя.

Немцы знали, что в самом городе невидимые враги еще ни разу не трогали их.

Страх оккупантов перед партизанами мало-помалу уступил место самоуверенности. Они считали себя здесь в безопасности.

Но в памяти их были, однако, свежи и такие случаи, как пожар в тресте, в городской бане, поджог биржи труда, пожары на складах с зерном, на станции Верхне-Дуванная, алые знамена на зданиях города 7 ноября... Наконец, листовки, неуловимые, страшные листовки, неизвестно откуда появляющиеся и распространяемые по городу чьей-то невидимой рукой... И это все проходило в городе, именно в том городе, где немцы могли безбоязненно ходить или оставить без риска свой пистолет на стуле и идти танцевать.

И все-таки оккупанты считали, что все эти диверсии - дело партизан, которых нужно искать где-то за городом, в лесах. Успокаивая себя, что большим отрядом в город незаметно пробраться нельзя, они считали вполне достаточным патрулирование вечером по городу полицейских.

Так было и с машиной, нагруженной почтой и рождественскими подарками.

Вокруг было тихо и темно. Вдруг со стороны переезда послышались шаги.

- Оттуда наши не могут идти, - заметила Валя.

- Да. Наши так и не пойдут, они будут осторожно пробираться, - сказал Сергей.

Донесся говор, люди быстро приближались.

- Да это Севостьянов, мой лучший друг, - и Сергей дернул за рукав Валю, попытавшуюся заглянуть через полуразломанную ограду.

Громко разговаривая, Севостьянов, словно хозяин замершего городка, шел с кем-то из полицейских посредине улицы.

- Что это за машина? - спросил он у напарника и, остановившись, заглянул в темную пасть кузова.

- Немецкая, груженая чем-то. Оставили на ночь без охраны. Шофера даже нет! И не боятся.

- А кого им бояться?

Севостьянов сказал это тоном, не вызывающим сомнения, что полицейские - вполне надежная охрана порядка в городе.

- Да оно, конечно... а случись что, отвечать придется нам, с нас спросят.

- Ну ладно. Пойдем. Больно уж ты трусишь ни к месту, - оборвал его начальник.

И они пошли дальше все также серединой улицы.

- Подожди, чертова твоя душа! Как ты запоешь завтра утром или ночью, когда узнаешь, что машина пуста? - усмехнулся Сергей, сжимая в кармане брюк рукоятку пистолета.

- Только бы не повстречались с ними наши ребята, - робко произнесла Борц, до сих пор молча сидевшая на корточках. Она всегда чувствовала себя с Сергеем в полной безопасности. Вот и сейчас, Валя, прижавшись, сидит у забора, ощущая на своем плече руку Сергея и совсем спокойна.

- Там народ опытный, они не попадутся... а если попадутся, так не они, а Севостьянов с тем заморышем, - прошептал Сергей и снова умолк, вглядываясь в темноту и настороженно прислушиваясь к каждому шороху.

- Посмотри! - указал Сергей в противоположную сторону.

От Клубной улицы к ним двигались, поскрипывая до снегу, еще заметные фигуры ребят.

- А, может быть, и это не они? - всматриваясь в темноту, произнесла Валя, держась за рукав пальто Тюленина.

- Я Ванюшку Земнухова сразу узнаю, - заявил Сергей и, осторожно осмотревшись, добавил, - подожди здесь, я их встречу.

Ловко, одним взмахом он перескочил через ветхий забор, опершись рукой о перекладину.

Ребята заметили Сергея, выпрямились и пошли навстречу, Сергей не ошибся: это был Земнухов, вместе с ним Мошков и Василий Левашов.

- А остальные где, - спросил Сергей? - Может быть, и без них начнем?

- Нет, не будем торопиться. Надо все как следует осмотреть и взвесить, еще вся ночь впереди, - ответил Ваня и взял Сергея под руку, - все спокойно?

- Да, кругом тихо.

Сергей промолчал о том, что только что видел Севостьянова с полицейским.

- Ваня, - спросил Сергей, - где Виктор и Туркенич?

- Они зайдут за Олегом и вместе придут, а больше никого решили не тревожить.

- Вы сейчас подходили еще раз к машине? - спросил Женя Мошков. Слегка пригнувшись, он рассматривал следы, ведущие за ограду аптеки, откуда только что выскочил Сергей.

- Да ты, Женя, не бойся, - понял его опасения Сергей. - Следы наши останутся невидимыми. От машины мы будем носить мешки не сюда, а по дороге, а затем по тропинке, за аптеку на Клубную улицу. Я это предусмотрел, мы с Валей уже все обошли кругом.

Женя усмехнулся. Вася Левашов, которому были так понятны эти меры предосторожности (в партизанской школе их учили умению скрывать свои следы) в душе радовался тому, что Сергей умело подготовил операцию.

- Ну что же, - добавил он вслух, - мне кажется, Сергей готовил все от начала до конца, пусть он и руководит.

- Командуй, Сергей, командуй! - согласился Ваня.

Вскоре пришли Третьякевич и Туркенич, а вместе с ними Загоруйко, которого они случайно встретили. Олега не было дома.

- Надо будет перекрыть улицу, - решительно сказал Сергей Тюленин, - кроме того, у дома, напротив которого стоит машина, поставить одного человека, очевидно, фрицы и шофер машины находятся именно там. Мы с Валей, да еще кто-нибудь поможет нам, через десять минут все закончим! - говорил Сергей решительным тоном.

Все переглянулись, молча одобряя смелый и вместе с тем довольно простой план Сергея. Туркенич кивнул головой в знак согласия:

- Женя и Ваня прикроют подход по улице Пролетарской диктатуры. Вася и Виктор будут у перекрестка прикрывать группу Сергея. Загоруйко пойдет вместе с Сергеем и Валерией. Я останусь у дома, - и Туркенич направился к городской управе, у которой стояла машина. Он осторожно взвел курок пистолета, но сделал это так, чтобы никто из присутствующих не слышал. Ваня понимал, как важно сейчас сохранить спокойствие.

- При первом выстреле никаких раздумий: все разбегаются, - сказал Туркенич.

Сергей, осматриваясь по сторонам, широкими шагами направился к машине. А следом на цыпочках, стараясь не отстать от него и не оглядываясь по сторонам, во всем доверяясь ему, поспешно перебегала улицу Валя. Загоруйко затаившись у забора, готовился, как только Сергей и Валя влезут в машину, принимать от них мешки.

Тюленин еще раз осмотрелся вокруг. Бесшумно и быстро, словно кошка, скользнул вдоль заднего борта и скрылся внутри кузова. Он подал руки и почти поднял Валю. И она тоже скрылась под тентом.

Володя, подождав несколько минут, перебежал улицу и, остановившись сзади машины, прошептал:

- Ну, что там, Сережа?.. Давай скорее!..

- Сейчас, - услышал он ответ Сергея. В тот же миг что-то звонко загремело внутри кузова.

Володя присел, прижавшись к заднему колесу. Сергей пригнул Валю к поду машины и сам лег рядом, словно желая защитить ее от незримого врага. Он ругал себя за то, что взял ее на это опасное дело.

Но Валя не вскрикнула и не подала даже виду, что страшно испугалась, хоть Сергей чувствовал, как она дрожит всем телом.

- Тьфу, будь ты проклята, - прошипел со злобой Сергей, нащупав под ногой пустую канистру. Он приподнялся и поставил ее в сторону, чтобы она не мешала. Рука его нащупала жесткий мешок, наполненный чем-то шуршащим. - «Почта», - мелькнуло у него в голове: - «Наверное, поздравительные письма». Он хотел отложить мешок, но мелькнула новая мысль: «А вдруг важная почта?..»

- Посмотри, где Володя, - шепнул он Вале, та быстро подползла к заднему борту машины, и, стоя на коленках, зашептала в темноту:

- Володя! Володя!

- Я здесь, - услышала она взволнованный голос Загоруйко.

- Канистру пустую зацепили, не волнуйся.

- Да я ничего, - поднимаясь из-под машины, произнес Володя.

- Ну, давайте, что там есть.

- Сейчас, - ответила Валя.

- Держи, - услышал он голос Сергея, и из кузова появился большой мешок. Его подхватил Володя. За первым мешком доследовал второй, третий… наконец, зашуршал последний...

- Ты, Володя, уходи совсем... Больше мешков нет. А мы осмотрим еще кузов как следует, не забыли ли чего? - и Сергей шарил впотьмах руками по пустому кузову машины, продвигаясь вперед к кабине.

Валя ползала на коленях, не чувствуя холода. Она была охвачена радостным порывом успеха. Дело сделано!.. Машина пуста.

Вдруг послышались торопливые шаги. Валя не успела выглянуть, как чьи-то невидимые руки схватились за борт, и в одно мгновенье показалась голова Загоруйко.

- Патрули. Идут патрули!.. - только и успел произнести он и опустился на землю. Сам полицейских Володя не видел, но его предупредил стоявший у аптеки Земнухов.

Сергей вздрогнул и на мгновенье замер в нерешительности. Будь Сергей один, он в два прыжка был бы за забором. Но рядам с ним Валя, которая застыла у борта машины, ожидая его решения. Тюленин быстро оценил обстановку. Медлить было некогда. Бежать с ней поздно... К тому же он не знал, далеко ли патрули...

- Володя, скрывайся за забором. Мы остаемся здесь, и осторожно взяв Валю за руку, добавил:

- Ложись на дно машины и не дыши.

Оба прижались к холодному дну кузова.

Громко разговаривая, по улице шли два полицейских. Хоть Валя и была уверена в отваге своего друга и смелых товарищей, которые притаились где-то рядом, она чувствовала, как сильно стучало сердце. Ей казалось, что его порывистое биение слышно за десятки шагов... И по мере того, как голоса приближались, оно стучало сильнее и сильнее...

- Опять проклятый Севостьянов, - прошептал Сергей. Эти слова вывели ее из оцепенения. Валя снова ощутила его близость. Возможно, и у него сейчас в эти секунды также сильно бьется сердце.

Полицейские прошли. Их шаги и говор постепенно затихали. Только теперь Сергей ощутил холод покрытого льдом кузова машины. Он приподнялся на руках, осмотрелся и шепнул Вале:

- Вставай, пронесло.

В это время у машины появился Загоруйко, а затем Мошков и Земнухов.

- Ну что, все? - спросил Земнухов, понимая какие минуты пережил Сергей и особенно Валя.

- Вылезайте, - не дождавшись ответа, предложил он уже тоном старшего товарища. - Сережа, помоги Вале выбраться из машины.

- Сейчас, подождите секунду, - ответил Сергей. Он что-то набросил на плечи Вали и, помогая девушке перебраться за борт, опустил ее, закутанную в овчинный полушубок, на руки Жени и Вани.

- Держите еще! - и на ребят полетело несколько меховых курток-безрукавок. Следом за ними одним прыжком на земле очутился и Сергей.

- Вот теперь все!

Вещи решили перенести к Анатолию Лопухову, который жил на Клубной улице, а завтра утром перевезти их, на случай облавы, в более укромное место.

Рано утром на следующий день Ваня Земнухов, Сергей Тюленин и Володя Загоруйко пришли к Анатолию Лопухову, чтобы забрать мешки. Стали решать, где лучше всего их укрыть.

- Подальше отсюда, в Первомайке, - предложил Володя.

- Идея неплохая, везем прямо в наш клуб! Ни одному мудрецу не придет в голову искать их там, - согласился Сергей.

- Ну ладно, - поехали, - произнес Ваня.

- Куда? - удивленно спросил Толя.

- Как куда? В клуб, где директором господин Мошков, - серьезно заметил Ваня.

- И администратором господин Земнухов, - в тон ему добавил Сергей.

- Ждать больше нечего, давайте грузить, - Ваня поднял и осторожно доложил внушительного размера мешок на большие деревянные сани, привезенные Сергеем.

Все пять мешков были аккуратно уложены. На каждом из них стоял большой черный штамп - орел с фашистской свастикой.

- Эту дрянь нужно прикрыть, - Сергей указал на штамп.

- Сейчас я что-нибудь принесу.

Анатолий быстро побежал домой и возвратился со старой подстилкой, которая обычно лежала в дверях на полу.

- Сойдет! - обрадованно произнес Сергей и набросил ее сверху на мешки. - Поехали поскорей, пока фрицы не кинулись искать.

- А откуда ты знаешь, что они еще не ищут? - спросил Володя.

- Я был уже у машины, часов в семь. Все в порядке.

- У какой машины? - вмешался в разговор Ваня.

- Как у какой? У той самой, из которой мы взяли мешки.

- Ну и что?

- Все спокойно. Спят, наверное, еще господа немчура. Пока проснутся, мы успеем проскочить.

- Но сейчас почти девять, возможно, они уже хватились, - осторожно заметил Толя.

- Ну и черт с ними. Пока они опомнятся, мы будем уже в клубе.

- А как поедем? - неожиданно спросил Володя Загоруйко. - Надо, пожалуй, мимо гаража к больнице, а оттуда через пятую шахту к клубу.

- Ты думаешь, будет безопаснее, если мы сделаем такой круг и повезем по окраинам? - спокойно спросил Ваня.

- Конечно!

- А если бы ты был начальником полиции, и тебе стало известно, что похищены мешки с машины? Подумал бы ты, что, возможно, их попытаются переправить?

- Конечно, подумал.

- Но куда? - и Ваня вопросительно обвел глазами всех присутствующих.

- Ясно куда, к партизанам, - ответил Сергей.

Ваня, очевидно, ждал именно этого ответа: он продолжал свои вопросы:

- А где, по предположениям немцев и полиции, находятся партизаны?

- На Донце.

- Значит?

- Значит, дорога, которую я предложил, как раз и ведет в сторону Донца, - докончил Володя.

- Да. И немцы ее сразу перекроют, если уже не перекрыли, и нас как цыплят переловят.

- Я думаю, лучше будет, если мы поедем мимо базара прямо к клубу: и ближе, и безопаснее.

- Невероятно, но действительно безопасно!.. - засмеялся Толя.

- Выходит, что надо проезжать мимо полиции? - с изумлением произнес Володя.

- Именно поэтому и безопасно, хотя и очень рискованно, - тем же ровным, спокойным тоном подтвердил Ваня.

Через полчаса по Клубной улице шла группа подростков. Два паренька тянули за веревку нагруженные мешками сани, третий, сильно согнувшись и упершись руками в мешки, подталкивал их сзади, а четвертый, что-то весело напевая, торопливо шел следом, засунув руки в карманы.

Прохожие мало обращали внимания на эту процессию. В городе уже успели привыкнуть за пять месяцев оккупации к тому, что люди возили мешки летом на тачках, а зимой на санках, отправляясь за зерном на Дон, в миллеровские степи. У краснодонцев даже появилось новое выражение: «На менку пошли».

- Осторожнее, господа, вы можете рассыпать мешки, - сказал шедший сзади Сергей. Изредка, когда сани наезжали на какую-нибудь кочку или выбоину и останавливались, он подталкивал их ногой.

Как бы в подтверждение его слов, сани наскочили одним полозком на вмерзший в колею камень и подпрыгнули. Поклажа поползла было на сторону. Но Володя и подоспевший к нему Сергей быстро поправили мешки.

- Слушай, Сергей, чем зря идти сзади, подержи-ка лучше мешки, чтобы они не рассыпались, - предложил Володя.

- Давайте! - Сергей подбежал, сел верхом на мешки и крикнул Ване и Анатолию. - Что стали? Поехали!

Ваня не выдержал, и лицо его расплылось в улыбке.

- Мимо базара поскорее бы проехать, - тяжело дыша, сказал Анатолий, - а там мы были бы, как дома.

Ребята уже свернули на дорогу, идущую к полиции. Сергей даже прилег, крепко уцепившись руками за веревки, туго охватившие мешки. Ребята двигались медленно, взбираясь на небольшой пригорок. Слева уже виднелась крыша и высокий забор здания, где помещалось полицейское управление. Лежа на животе, Сергей тихо напевал: «Три танкиста» и с интересом смотрел, как под полозьями убегает гладко накатанная дорога.

Сергей вспомнил о том, как он со своими ребятами с «Шанхая» летом хаживал на Каменку ловить рыбу. Вот так же вьется пыльная дорога, далеко видимая впереди, как только поднимешься на бугор рядом с «тревогой» - так называли в Краснодоне тригонометрическую вышку, стоящую на высоком холме около городской бани. Босые, загорелые ноги приятно купаются в горячей пыли, обволакивающей их дочти до самых щиколоток. И даже хочется иной раз ударить ногой до мягкой, душистой, раскатанной тысячами колес и разбитой ногами лошадей серой пыли, предвкушая прохладу реки Каменки.

Но вдруг его мысли что-то прервало. Сергей быстро поднял голову и посмотрел вперед. Он вначале ожидал увидеть пыльную дорогу или берег Каменки, но голоса проходящих людей и помещение полиции, которая была теперь совсем рядом, сразу рассеяли все его только что всплывшие мечты.

«Но почему ребята остановились?» Он посмотрел вперед вдоль дороги. Навстречу медленно шли полицейские. Их было двое. Сергей сразу узнал их по белым повязкам на рукавах. Ему даже показалось знакомым лицо одного из них, высокого, рыжеватого. Где он его видел?..

- Ну что же, ребята? Что остановились? Вперед! - и Сергей дернул сразу за обе веревки, как за вожжи.

Полицейские хмуро рассматривали эту группу и, как показалось каждому из ребят, подозрительно взглянули на мешки, на которых лежал притихший Сергей. Ребята старались не замечать их, но взгляды невольно оборачивались в сторону блюстителей порядка.

Все молчали. Сани медленно двигались, то и дело останавливаясь, Ване и Толе приходилось их сдвигать о места рывками.

Рыжеватый детина, которого где-то видел Сергей, поравнявшись с ребятами, остановился, и лицо его расплылось в улыбке: Ваня и Анатолий вздрогнули и невольно остановились, Володя, опустив голову, старался не смотреть вперед. Он упрямо толкал сани, упершись обеими руками во что-то твердое в одном из мелков. Володя посмотрел на Тюленина. Сергей метнул острый взгляд в сторону полицейских.

«Чему он улыбается? Узнал меня? Но где же я его мог видеть?» - лихорадочно думал Сергей.

Полицейский направился прямо к саням и протянул руку Сергею. Тюленин сжался, как кошка, приготовившись к прыжку на своего врага. Но тот добродушно похлопал его по плечу:

- Здоров, парнишка! Ты чего же не узнаешь меня?

И Сергей вспомнил!.. Ночь, горящая биржа, живая цепочка...

- Как же помню! - попытался сделать обрадованное лицо Сергей.

Патрули уже прошли, и ребята были выведены из оцепенения пришедшим в себя Сергеем. Он опомнился первым и с обычным задором крикнул:

- Ну, что так смотрите? Не видели, как два друга встречаются? Мой приятель, вместе биржу тушили.

Ребята даже не улыбнулись этой шутке. Они с такой силой потянули за веревку, что сани, слегка наклоненные на правую сторону, резко рванулись вперед, а Сергей вместе с мешками повалился на дорогу. На одном из мешков мелькнул черный орел, но в тот же миг Сергей очутился на этом мешке, прикрыв его собой. Он заметил, как полицейские обернулись и громко рассмеялись. Теперь это его не пугало, а даже подзадорило.

«Не вздумал бы только помогать нам! Нелегкая его подвернула сюда», - подумал Тюленин.

Он быстро поднял мешок и прижал его к себе, ожидая, пока ребята уложат остальные. Когда отъехали от полиции, Володя предложил немного передохнуть. Свернули с дороги, остановились у забора, и все от души посмеялись над тем, что пришлось только что пережить. К клубу подъехали со стороны черного хода, оказавшегося открытым.

Ваня предложил ребятам подождать и направился в клуб с главного входа. Он разыскал Женю Мошкова, взял его под руку и отвел в сторону:

- Мешки с машины мы привезли сюда. Их нужно спрятать в клубе. Я думаю, мы их сложим пока что на втором этаже, в помещении бывшей библиотеки, там стеллажи завалены разным хламом.

- Но ведь здесь сейчас проходят репетиции, - указал кивком головы Женя на сцену, где разместилась танцевальная группа.

- Танцоров мы на сегодня отпустим. Вот разве из хорового кружка кто-нибудь откроет дверь и выйдет?.. Надо что-нибудь придумать. Женя, побыстрее распоряжайся, ребята, за углом ждут.

Мошков подошел к руководителю танцевального коллектива и тоном директора заявил:

- Объявите, что сегодня репетиции отменяются. Видя, что тот пытается о чем-то спросить, перебил его тем же тоном.

Ждем господина Стаценко. Возможно, с ним приедет кто-нибудь из дирекциона. Нужно подготовить сцену и зал. Прошу не медлить, у нас остается мало времени!

- Что они, не договорятся, что ли? - возмущался Сергей, прыгая на морозе вокруг нагруженных саней.

- Там занятия идут, - заметил Володя.

- Так надо команду подать: - «Все по домам», - вот тебе и самодеятельность. А, наконец-то идет!..

Из-за угла показался Земнухов. Он шел быстро и, подойдя к саням, взял Тюленина за руку.

- Сережа, нужно сделать так, чтоб из комнаты, где репетирует хоровой кружок, никто не смог выйти, пока мы переносим мешки на второй этаж.

- Это сделать просто! - тряхнул головой Сергей.

- Только без шуму.

- Никакого шума! Ни один человек не выйдет, разве только в окна со второго этажа начнут прыгать.

- Ты же здесь, - пошутил Володя, - а кроме тебя прыгать будет некому.

Сергей не ответил и зашагал к главному входу клуба.

- А вы, - продолжал Ваня, - сейчас подвезите сани к боковому входу, там нас ждут Женя и братья Левашовы. Сразу все мешки заберем и отнесем их наверх.

Сергей подошел к двери, за которой слышались голоса хористов, приоткрыл ее, затем, снова плотно закрыв, взял ножку стула и просунул ее в дверную ручку.

Женя, следивший за этими действиями Сергея, подошел к нему и, дружески поздоровавшись, спросил:

- А если кто-нибудь попытается выйти?

- Никто не выйдет, для этого я здесь стою.

- А если начнут стучать в дверь, кричать, что ты скажешь?

- Ни одной души не выпущу! А потом скажу, что пошутил. Ну, а ты, директор, объявишь самым озорным и шумливым… выговор за «неуместную шутку»…

- Но тогда придется дать выговор тебе первому?

- Мне ты можешь сразу два выговора объявить и оба самых строгих!.. - сказал Сергей.

Быстро закипела работа. Через четверть часа мешки сложили в бывшем помещении библиотеки.

Женя запер комнату на ключ и ребята, сгорая от нетерпения, решили, наконец, посмотреть, что же находится в них. Осмотр они начали с мешка, в котором была почта. Груды поздравительных писем, открыток, сложенных в пачки и аккуратно перевязанных шпагатом, высыпались на пол.

Ваня Земнухов, стоя на коленях, внимательно рассматривал каждый пакет и передавал его товарищам.

- Сколько же фрицев и Гансов не получат новогодних поздравлений, - произнес сидевший в стороне Сергей, поглядывая на растущую кипу разноцветных конвертов и открыток.

Ваня насторожился, поправляя очки, и с нескрываемой радостью произнес дрогнувшим голосом:

- А вот то, что больше всего доставит неприятностей немцу, отвечавшему за эту машину. Да, этот пакет они сегодня будут разыскивать.

- Уже, наверное, разыскивают, - добавил Женя Мошков, не понимая, почему Ваня так обрадовался.

- Штабная почта, - заключал Ваня, протянув Жене небольшой пакет, обернутый плотной бумагой с пятью сургучными печатями и штампом какой-то воинской части.

- Да... а, - протянул многозначительно Женя, переворачивая и рассматривая пакет со всех сторон, но не решаясь сломать сургуч.

- Ломай его, чего смотрите, - нетерпеливо произнес Тюленин, - может что-нибудь интересное в нем есть.

Женя посмотрел на Васю Левашова, Ваню и Анатолия и, увидел на их лицах затаенное желание узнать содержимое пакета, осторожно сломал печать с выдавленным на ней орлом. Все с напряженным вниманием следили за тем, как Женя ломал одну за другой печати и осторожно разворачивал шелестящую бумагу.

Ребята разочарованно вздохнули, когда Женя развернул пачку бумаг, словно все ожидали увидеть сейчас что-то необыкновенное, все что угодно, но только не простые листки. Каждый понимал, что в них, возможно, содержится что-то важное. Но что написано, никто разобрать не мог. Все по очереди перебирали листки, пытались найти несколько знакомых слов, из которых можно было бы составить хотя бы одну фразу. Но тщетным оказалось их старание. Сергей Тюленин огорченно махнул рукой и сел. Попытки припомнить обрывки фраз, заученных на уроках немецкого языка, ни к чему не привели. Он смотрел на текст и злился.

- Вот бы их через фронт переправить, - сказал он.

- Да, жаль что нет рации, а то бы мы уж как-нибудь их перевели и если что-нибудь важное есть, передали бы содержание этих документов, - произнес Вася Левашов.

Один Сережа Левашов в стороне молча рассматривал поздравительные письма, радуясь тому, что хоть смутно, но узнает их содержание, отчасти догадываясь по смыслу.

- Сергей, ты ведь немецкий язык в школе знал лучше всех, - обратился к нему Володя Загоруйко и протянул несколько листков, на которых в конце стояли подпись и печати.

- Те тексты, или подобные им, которые мы изучали в школе, я и сейчас бы свободно прочел, но здесь ведь военный текст, а мы о нем и не слыхали, - но все же Сергей Левашов взял их у Володи и начал вчитываться.

Всё притихли и устремили взгляд на Сергея.

- Какое-то приказание командиру этой воинской части,- указал он на номер, четко выведенный в правом верхнем углу, - но содержание я тоже не пойму.

- Да, мы сейчас ничего не сможем сделать, так что пусть пока полежат, - вмешался Женя и, аккуратно собрал всю почту.

- Авось, когда-нибудь пригодится.

- Поздравительные письма, пожалуй, придется сжечь? - обвел всех вопросительным взглядом Ваня.

- Конечно, что с ними возиться, - сказал Анатолий, собирая их обратно в мешок. Тюленин к тому времени успел раскрыть еще два мешка и вытащить их содержимое.

- А что будем делать с посылками, сладостями, сигаретами? - спросил Володя.

- Все придется сохранить, а что может испортиться, нужно раздать сегодня же ребятам, - ответил Ваня, только надо сделать все осторожно, без шуму.

- Меховые телогрейки пригодятся, когда придется ночью напролет дрогнуть в балке на морозе, ожидая немецкие машины. Они теплые, - и Мошков взял одну из курток. Белая дубленая меховая безрукавка была совсем легкая, ее можно было одевать под любое пальто и даже под пиджак, особенно, если он был отцовский.

Сергей Тюленин взял одну из посылок, аккуратно зашитую в белый мешочек и, достав перочинный ножичек, распорол ее. В пергаментной бумаге было сложено белое, сдобное, досыпанное сверху сверкающими кристалликами сахара, печенье. Он достал несколько штук и чтоб не поломать, начал завертывать их в кусочек оторванной бумаги.

- Племяннику Валерке понесу, - широко и добродушно улыбнулся он, - ему уже третий год пошел, а бедняга еще и сладкого во рту не держал.

Сергей произнес эти слова с такой нежностью и теплотой, что у Вани даже перехватило горло... «Ведь сам-то еще совсем ребенок... что он успел увидеть в жизни?.. а столько заботы о племяннике... Трудности жизни могут сделать детей взрослыми… Похож ли Сергей сейчас на ребенка? Сколько в нем лютой ненависти к врагам, неудержимой злости, которая порой переливается через край! А в уголке сердца его сохранилось место и для большой любви».

Ваня хотел сказать Сергею, чтобы тот сам поел хоть немного, но понял, что это бесполезно.

- Да ты побольше возьми, - только и смог сказать Земнухов.

- Не надо, а то он меня выдаст. Потом попробуй доказать матери, где я все это взял. Немножко дать можно, никто не узнает.

LegetøjBabytilbehørLegetøj og Børnetøj