16

20 января 1942 года - 213 день войны

 СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли Постановление «О засыпке и подготовке семян в колхозах и совхозах к весеннему севу 1942 г.». [3; 140]

 Войска Северо-Западного фронта завершили Старо-Русскую наступательную операцию. В ходе ожесточенных боев войскам 16-й немецкой армии были нанесены тяжелые потери, однако советские войска не сумели выполнить задачи Ставки Верховного Главнокомандования. Советским войскам не удалось разгромить группировку врага, овладеть Старой Руссой и ударом на Дно и Сольцы отрезать пути отхода врагу со стороны Новгорода и Луги. [3; 140]

 Войска Северо-Западного фронта при активном содействии партизан овладели г. Торопец, станцией и поселком Старая Торопа и г. Западная Двина (45 км западнее Нелидово). [3; 140]

 Войска Западного фронта освободили от немецко-фашистских захватчиков г. Можайск. [3; 140]

 Закончились напряженные оборонительные бои советских войск с наступающим противником в районе Владиславовка, Феодосия, Дальние Камыши. Советские войска отошли на Ак-Монайские позиции, заняли прочную оборону и отражали попытки дальнейшего наступления противника. Фронт на Ак-Монайских позициях стабилизировался. [3; 140]

 ЦК ВЛКСМ принял Постановление «О выявлении и сборе комсомольскими организациями запасных частей для тракторов и других сельскохозяйственных машин». ЦК комсомола одобрил инициативу комсомольцев и молодежи, взявшихся за работу по выявлению и сбору запасных частей, инструмента и металла для использования их на ремонте тракторов и сельскохозяйственных машин. ЦК комсомола обязал ЦК комсомола союзных республик, обкомы, горкомы и райкомы поддержать и широко распространить это начинание, имевшее большое народнохозяйственное значение. Для выявления и сбора неиспользуемых старых, требующих восстановления запасных частей, а также для выявления и сбора годного для ремонтных работ в МТС и совхозах металла, инструмента создавались бригады в составе 3-5 человек из наиболее инициативных комсомольцев. Для руководства работой по выявлению и сбору комсомольскими организациями запасных частей для тракторов и других сельскохозяйственных машин была создана Центральная комиссия ЦК ВЛКСМ под председательством Н.А. Михайлова. [3; 140-141]

 По данным Народного Комиссариата финансов СССР, по 8 республикам, 6 краям и 25 областям на постройку танковой колонны имени ВЛКСМ собрано 101 337 139 рублей, на постройку авиаэскадрилий 37 063 697 рублей, на постройку бронепоездов 5 927 745 рублей. Кроме того, собрано облигаций госзаймов на сумму 19 925 420 рублей, серебра — 1305 кг и заработано 313 626 трудодней. [3; 141]

 Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о награждении завода № 70 орденом Ленина, заводов №№ 68, 42 и 15 Народного Комиссариата боеприпасов СССР — орденом Трудового Красного Знамени за образцовое выполнение заданий правительства по производству боеприпасов. [3; 141]

 Президиум Верховного Совета СССР принял Указ о награждении работников промышленности, производящей боеприпасы, за образцовое выполнение заданий правительства по производству боеприпасов. [3; 141]

 Опубликовано сообщение о том, что трудящиеся Армянской ССР внесли в фонд обороны 17 млн. 188 тыс. рублей наличными деньгами и на 22 млн. 186 тыс. рублей облигациями государственных займов, много золотых, серебряных вещей и других драгоценностей. От колхозников республики в фонд обороны поступило 4813 ц зерна и много других сельскохозяйственных продуктов. [3; 141]


Хроника блокадного Ленинграда

Перевозки по ледовой трассе возрастают. Ленинграду не угрожает опасность остаться без минимальных запасов продовольствия. 1 января муки было в городе всего лишь на 2 дня, а теперь уже на 21 день. Запасов мяса может хватить на 20, сахара — на 13, крупы и жиров — на 9 дней. А поток грузов все возрастает.

20 января начальники Горьковской, Казанской, Красноярской, Омской, Оренбургской, Пензенской, Сталинградской, Ташкентской, Томской, Ярославской и других железных дорог страны получили приказ обеспечить в январе отгрузку в Ленинград 3405 вагонов продовольствия. Больше всего вагонов выделяется для подвоза муки — 990. Маршруты с продовольствием для Ленинграда берутся под диспетчерский контроль и по своему значению приравниваются к воинским эшелонам.

С фронта тоже идут ободряющие вести. 54-я армия генерала И.И. Федюнинского продолжает атаковать врага, и, судя по трофеям, не без успеха. За этот день на одном лишь участке у противника захвачено 26 пулеметов, винтовки, автоматы, 55 тысяч патронов, 2 противотанковые пушки, 8 мотоциклов, 70 велосипедов.

55-я армия генерала В.П. Свиридова находится в обороне, но тоже не дает гитлеровцам покоя. Артиллерийским огнем 20 января здесь уничтожено 9 пулеметных точек, 2 орудия, 3 дзота, 3 блиндажа, 8 автомашин противника. Снайперы 55-й армии уничтожили сегодня 65 гитлеровцев.

Один из вражеских снарядов, выпущенных по Ленинграду, попал в дрожжевой цех 8-го хлебозавода, что на Косой линии Васильевского острова. Два человека ранено, один убит. Всего же 20 января враг выпустил по городу 53 снаряда. [5; 127-128]


Воспоминания Давида Иосифовича Ортенберга,
ответственного редактора газеты "Красная звезда"

Рассказывая о текущих событиях, должен вернуться несколько назад.

Исходя из успехов Красной Армии, достигнутых в декабрьском наступлении, Ставка Верховного Главнокомандования приняла решение развернуть широкое наступление на всех основных стратегических направлениях. В директиве Ставки от 7 января были определены задачи для каждого фронта.

Главный удар планировался па западном направлении. Войска Западного, Калининского, Брянского и левого крыла Северо-Западного фронтов должны были окружить и уничтожить основные силы группы немецких армий «Центр» и выйти к рубежам, от которых начался «Тайфун».

Перед войсками Ленинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронтов была поставлена задача разгромить группировку немецких армий «Север» и деблокировать Ленинград.

На Юго-Западный и Южный фронты возлагалась задача разгромить группу немецких армий «Юг», освободить Донбасс и выйти к Днепру.

Войска Кавказского фронта и Черноморский флот должны были завершить освобождение Крыма.

Итак, начиная с 7 января последовательно, один за другим, девять фронтов перешли в наступление в полосе около двух тысяч километров — от Ладожского озера до Черного моря. Само собой разумеется, что директива Ставки являлась величайшим секретом. Единственное, что мы себе позволили, это в очередной передовице сказать: «Начался новый этап нашей Отечественной освободительной войны против немецко-фашистских захватчиков».

Так было до сегодняшнего номера газеты. Хотя официального сообщения об этих операциях еще нет, но корреспонденты уже шлют репортажи о первых успехах. Спецкор по Калининскому фронту Леонид Высокоостровский сообщает, что идут бои на всех участках фронта и что «наши войска продвигаются вперед, все глубже врезываясь в расположение вражеской обороны». Печатается также репортаж корреспондента по Юго-Западному Петра Олендера под заголовком «Отбивая атаки фашистов, наши части продвигаются вперед».

Более конкретные и обстоятельные сообщения продолжаем печатать с Западного фронта. Названы освобожденные города и населенные пункты — Верея, Полотняный Завод, Кондрово. Публикуется репортаж о боях за эти города. Бои тяжелые, сопротивление противника не угасает, а усиливается, наши войска, однако, идут вперед.


Вчера позвонил член Военного совета 5-й армии бригадный комиссар И. Иванов и сказал, что 21-го армия должна взять Бородино. Советовал не опаздывать.

За стремительным бегом времени забывается многое, но есть такие события, которые никогда не забудешь: над ними время не властно. Поездку в дни битвы за Бородино я хорошо помню, словно это было вчера.

Отправился с Ильей Эренбургом и фотокорреспондентом Виктором Теминым. По пути в Бородино заехали к генералу Л. А. Говорову, командующему армией. Командарма мы застали в небольшой холодной избе под Можайском. Нас встретил рослый человек, по-военному подтянутый, в отглаженной гимнастерке с ремнем через плечо и тремя звездочками генерал-лейтенанта на черных артиллерийских петлицах. Чуть одутловатое бледное лицо. Короткая стрижка. Серые глаза, густые брови. Аккуратно подстриженные небольшие усики. Рядом с ним плотный, широкоплечий бригадный комиссар Иванов.

О нашем приезде они знали и ждали нас. Говоров обрисовал обстановку в полосе наступления армии, все это показал на карте. Говорил он спокойным, глухим голосом, без интонаций, словно читал лекцию на кафедре артиллерийской академии, которую возглавлял до войны. Рассказал, какое напряжение пришлось выдержать армии в октябрьских и ноябрьских боях: пехоты было мало, она таяла на глазах, пополнение получали не густо. Исключительную роль в этих боях, объяснял Говоров, сыграла артиллерия. Хвалил мужество и искусство пушкарей. Бывало, оставались одни, без пехоты, стреляли из подбитых орудий, раненые, но держались.

Считая нас, видимо, людьми не очень посвященными в тонкости артиллерийского дела, генерал заговорил о ее роли в наступательных боях:

— Насыщенность автоматическим оружием сейчас настолько велика, что без артиллерии двигаться нельзя. Артиллерия сейчас не может руководствоваться одними заявками пехотных командиров. Она сейчас участвует на всех этапах сражения. Она не просто стреляет, а ведет бой и сама должна отвечать за это...

Говорил командарм и о том, что артиллерия должна сопровождать пехоту огнем, и о стрельбе прямой наводкой. С вниманием и интересом слушали мы его. По сути, он раскрывал перед нами идею и принципы артиллерийского наступления — термин этот только-только появился в официальных документах Ставки.

Эренбург потом несколькими штрихами нарисовал портрет генерала:

«Хорошее русское лицо, крупные черты, как бы вылепленные, густой, напряженный взгляд. Чувствуется спокойствие, присущее силе, сдержанная страсть, естественная и простая отвага.

Вот уже четверть века, как генерал Говоров занят высокими трудами артиллериста... Есть в каждом артиллеристе великолепная трезвость ума, чувство числа, страстность, проверяемая математикой. Как это непохоже на истеричность немецкого наскока, на треск автоматов, на грохот мотоциклов, на комедиантские речи Гитлера, на пьяные морды эсэсовцев! Может быть, поэтому, артиллерист с головы до ног, генерал Говоров кажется мне воплощением спокойного русского отпора».

Мы торопились, чтобы поспеть к освобождению Бородина, начали прощаться, но тут вмешался Темин. Ему нужны были «выигрышные» кадры: Говоров, Эренбург, Иванов. И он стал командовать. Придвинул к окну стол, на котором была разложена карта, выстроил всех полукругом у стола, попросил Говорова ткнуть карандашом в какую-то точку на карте, а остальных — пристально смотреть туда же. Обычно сдержанный, суховатый генерал только улыбнулся и безропотно подчинился. Темин щелкнул «лейкой» пару раз и, как обычно, уверенно заявил:

— Мировой кадр...

Но этот «мировой кадр» в газету не попал. Не мог пойти потому, что на нем был запечатлен и редактор: не догадался я вовремя отойти в сторонку. Лишь после войны ему нашлось место в разных журналах и книгах о войне...


Чем ближе к Можайску, тем сильнее чувствовалось дыхание боя. Много смятых, искореженных, разбитых танков, пушек, машин. Вдоль дороги, в кюветах — задубевшие трупы фашистов, которые не успели убрать. Появились пленные. Мы приехали в Можайск, когда немцы уже были изгнаны из города. На здании горсовета висел красный флаг, водруженный, как нам сказали, политруком роты, первой ворвавшейся в город. Жители, вышедшие из подвалов и вернувшиеся вместе с армией к своим очагам, рьяно сдирали со стен зданий и рвали объявления, распоряжения и приказы немецких властей, неизменно заканчивавшиеся угрозами: «...кто не сделает — будет расстрелян».

Центральная площадь Можайска. Она превращена немцами в кладбище. Кресты... кресты... Много их и все фигурные, с выжженными готическими надписями. На одном из них кто-то из наших написал: «Шли в Москву, попали в могилу». За Можайском мы разыскали командира 82-й стрелковой дивизии генерал-майора Н. И. Орлова. О нем нам уже рассказывал Говоров. Есть и у Эренбурга такая запись: «При всей своей сдержанности. даже склонности к скепсису, Говоров, как и другие, был приподнят удачами, говорил: «Пожалуй, через недельку Можайск возьмем...» А Можайск взяли несколько часов спустя. Генерал Орлов не послушался своего начальника и ночью ворвался в город. Говоров смеялся: «Победителей не судят...» Настроение у Орлова бодрое. За два дня дивизия прошла двадцать километров. Он сейчас готовит новый рывок. На очереди, сказал комдив, Гжатск. Дня за два рассчитывал он освободить город.


При въезде в Бородино, на перекрестке дорог, стоит столб и на нем указатель. Возле него наши бойцы. Вышли мы из машины, подошли к ним. Эренбург читает надпись на табличке, написанную на немецком языке. Громко переводит: «До Москвы 100 километров». Среди бойцов оживление:

— Теперь они считают, сколько до Вязьмы...

Кто-то хотел сбить табличку, но его остановили:

— А ты поверни назад и напиши: «До Берлина».

Кто-то добавил:

— Далеко, но дойдем...

Да, придет время, и на дорогах войны действительно появятся таблички с надписями: «До Берлина 100 километров», «До Берлина 20 километров». Конечно, будет это не скоро, очень не скоро. Но о Берлине и тогда думали, верили, что дойдем!

Вот и Бородинское поле. Разорены и сожжены села, окружающие его,— Семеновское, памятное по 1812 году, Горки... Когда мы подъехали к Бородинскому музею, он еще пылал, и сквозь пламя светилась надпись на фронтоне: «Слава предкам». Уцелел памятник Кутузову. Немцы его заминировали, но взорвать не успели. Увенчанный орлом с распростертыми крыльями, стоит он гордо и непоколебимо на небольшом холмике. На нем меч, устремленный острием ввысь, и надпись, словно обращенная к сегодняшней победе на Бородинском поле: «Неприятель отбит на всех пунктах»...

Много встреч у нас было в боевых частях. Возвращаемся в Можайск. Снова мы на центральной площади. И вдруг — какая перемена! Там, где были кресты гитлеровцев,— голо. В неистовой и справедливой ненависти к немецко-фашистским захватчикам можайцы смели все эти кресты до единого и сожгли их на кострах. Небывалое для любой войны! Как и почему это было сделано? Надо объяснить. Это и сделал Илья Эренбург в своей статье «Смерть и бессмертие». Он провел резкую, разграничительную линию между советскими воинами, сложившими свои головы на поле брани во имя свободы и независимости Родины, и погибшими под ударами Красной Армии гитлеровцами.

О наших бойцах он писал: «На площадях Малоярославца и Можайска я видел святые могилы: здесь похоронены храбрецы, участвовавшие в освобождении этих городов. Пройдут годы. Забудутся страшные месяцы войны. Люди отстроят новые города, новые школы, новые клубы. Красивей, больше прежних станут наши города. В сердце освобожденных городов останутся дорогие памятники. И мать, показав ребенку на цоколь с начертанными именами, скажет: «Вот, Петя, кто тебя спас...»

А о сраженных фашистах он написал:

«Немцы закапывали своих мертвецов не на кладбищах, не в сторонке, нет, на главных площадях русских городов. Они хотели нас унизить даже своими могилами. Они думали, что завоевывают русские города на веки веков... Парад мертвецов на чужой земле не удался: ушли живые, ушли и трупы — не место немецким могилам на площадях русских городов... Забвенью будут преданы имена немецких захватчиков, погибших на чужой земле».

С давних времен говорили: «Мертвые сраму не имут». Нет, и мертвые немецкие захватчики имут срам! — во весь голос сказал писатель. Сказал он это для того времени, сказал и для будущего, словно предчувствовал, что гитлеровские последыши, всякого рода неонацисты попытаются обелить и живых и мертвых — всех, кто шел в разбойничий поход на Советскую страну, чтобы захватить чужие земли, поработить наш народ, всех, чьи руки обагрены кровью миллионов советских людей.

Вспоминаю, как мы с Ильей Григорьевичем вычитывали гранки его статьи «Смерть и бессмертие», а рядом сидели Симонов и Екатерина Шевелева. Говорили о тех немецких кладбищах в Можайске и других городах и селах, захваченных немцами. Шевелева молчала, не вмешивалась в наш разговор. А на третий день принесла стихи. На ту же тему — гневные, беспощадные:

Снега не обелят их в долгую зиму, 
Не скрасит их зелень лугов 
И люди не скажут, что сраму не имут,— 
Презренные трупы врагов.

«Можайск взят» —так называлась первая статья Эренбурга о нашей поездке. За ней последовал «Второй день Бородина». Были в том очерке волнующие строки: «Сто тридцать лет спустя Бородино снова увидел героев — в других шинелях, но с русским сердцем... Россия не забудет и второй день Бородина...» [8; 41-46]

От Советского Информбюро

Утреннее сообщение 20 января

В течение ночи на 20 января наши войска продолжали вести активные боевые действия против немецко-фашистских войск.

За два последних дня бойцы Н-ского соединения (Западный фронт) захватили 27 вражеских орудий, из них 6 дальнобойных, 44 пулемёта, 243 автомашины, 7 тягачей, 3 радиостанции. Немцы потеряли убитыми 600 солдат и офицеров. На другом участке кавалеристы тов. Белова, произведя внезапный налёт на противника, перебили 500 вражеских солдат и офицеров.

* * *

Бойцы части тов. Лысенко, действующей на одном из участков Западного фронта, в результате трёхчасового боя заняли селение А. и захватили 3 немецких танка, 6 орудий, 5 автомашин, 40.000 патронов и много другого военного имущества. На поле боя осталось 200 трупов солдат и офицеров противника.

* * *

Артиллеристы батареи младшего лейтенанта Теплякова, умело замаскировав орудия, подпустили на близкое расстояние четыре немецких танка и расстреляли их прямой наводкой. В этом же бою батарея тов. Теплякова уничтожила вражескую миномётную батарею.

* * *

Объединённые отряды орловских партизан окружили в Брянских лесах большой карательный отряд, посланный немцами для поимки партизан. В происшедшем бою убито 200 немецких солдат и офицеров. В руки партизан попали богатые трофеи.

* * *

У убитого на подступах к Севастополю немецкого ефрейтора 2 роты 32 пехотного полка Рудольфа Тунша найден дневник.

Приводим краткие выписки из этого дневника:

«13 декабря. Двигаемся к фронту для штурма Севастополя.

17 декабря. Русские стреляют как никогда и как раз туда, где мы находимся.

18 декабря. Кран, Гербер, Гейнц, Маттелде убиты. Сегодня у нас много мёртвых и почти 30 процентов раненых.

20 декабря. Наконец-то мы окопались. Ночь и весь день прошли в боях. Ружейные залпы, миномётный, артиллерийский огонь. Можно сойти с ума... Эдгард ранен, Дональд Рейф также. Я назначен командиром отделения, но со мной только 5 солдат. А весь взвод насчитывает лишь 12 человек. Нервы слабеют.

21 декабря. Продвинуться не удалось. В течение 3 дней без сна, без покоя, что может быть хуже?

22 декабря. Всё ещё лежим здесь. Кто нас вызволит из этого тяжёлого положения? Русские нас совершенно сотрут с лица земли. В нашей роте осталось 42 человека. От этого можно обезуметь».

У убитого немецкого солдата Герберта Фридмана найдено письмо от дяди из Дрездена. В нём говорится: «Жаль, что ты влип в эту битву. Но и нам не сладко. Очень хотелось тебе послать чего-нибудь. Но мы сами скоро протянем ноги».

* * *

В селе Кривино, Тосненского района, Ленинградской области, гитлеровские бандиты закопали живыми в землю директора школы Воробьёва и заведующего лесопунктом Матвеева. Перед этим немцы долго издевались над своими жертвами: избивали прикладами, кололи ножами, отрубили кисти рук.

Вечернее сообщение 20 января

В течение 20 января наши войска продолжали теснить немецко-фашистские войска на запад. Противник несёт большие потери. Наши части заняли город Можайск. Захвачены пленные. За 19 января уничтожено 16 немецких самолётов. Наши потери — 5 самолётов.

* * *

За 19 января части нашей авиации уничтожили 39 немецких танков, 2 бронемашины, более 730 автомашин с войсками и грузами, 12 орудий с прислугой, 6 зенитно-пулемётных точек, подожгли 2 железнодорожных эшелона, разрушили 21 железнодорожный вагон, рассеяли и частью истребили 7 батальонов пехоты противника.

* * *

Заняв районный центр Осташево, часть тов. Алексеева захватила 15 вражеских танков, 101 автомашину, 2 склада с боеприпасами и другие трофеи.

* * *

В ожесточённом бою с противником у села Плесенское (Западный фронт) часть тов. Боброва вывела из строя около 500 солдат и офицеров противника и захватила большой обоз с военным имуществом. На другом участке бойцы подразделения младшего лейтенанта Подрезова успешно отразили контратаку вражеского батальона. На поле боя осталось до 200 трупов немецких солдат и офицеров. Красноармеец М. Фомин подбил в этом бою из своего противотанкового ружья 2 немецких танка.

* * *

Наша часть, действующая на одном из участков Северо-Западного фронта, выбив немцев из населённого пункта, захватила 100 вражеских автомашин, 9 орудий, склад горючего и склад с продовольствием, большое количество пулемётов, винтовок, мотоциклов и другого военного имущества.

* * *

Красноармеец тов. Васильев, обнаружив в окопе 15 вражеских солдат, незаметно подполз к окопу и забросал его гранатами. Все 15 гитлеровцев были уничтожены.

* * *

Партизанский отряд тов. Ф., действующий в одном из районов Московской области, захваченных немцами, ведёт успешную борьбу против гитлеровцев. Ниже приводим выдержки из дневника командира отряда:

«6 января. Встретили на дороге две немецкие повозки с грузом. Повозки уничтожили. Оказавших сопротивление 5 солдат и офицера убили.

8 января. Разрушили телефонную линию противника. Уничтожили ещё две повозки. В завязавшейся перестрелке с немцами убили 5 солдат и 2 офицеров.

9 января. Из засады застрелили 6 немецких солдат и офицера, патрулировавших дорогу.

11 января. Совершили нападение на вражеский обоз в 100 подвод. Огнём из автоматов и винтовок убили 45 немцев. Подожгли 2 фургона с боеприпасами.

12 января. Вырезали два пролёта кабельной связи. В другом месте разрушили линию связи на протяжении 600 метров. Убили 3 немецких солдат и офицера. Заминировали несколько участков дороги».

* * *

Пленный ефрейтор 1 роты 402 немецкого велобатальона Фриц Грушке на допросе привёл следующие данные о потерях батальона за последнюю неделю: «Убитых— 55 человек, раненых — 112. Из строя выбыло также 112 обмороженных солдат. Кроме того, свыше 120 больных солдат отправлено в госпитали».

* * *

Курт Рем из Хемниц (Германия) писал немецкому обер-ефрейтору Максу Юнгансу на советско-германский фронт: «Не жизнь у вас там, а мука. Да и у нас то же самое. Снова получен список убитых; среди них Курт Гайн и Фриц Миллер. В общем и здесь на родине нехорошо. Часто даже нечего покушать».

* * *

Близ гор. Цейц (Германия) гитлеровские бандиты подожгли бараки, в которых находились пленные красноармейцы. Выбегавших из горящих бараков людей изверги расстреливали из пулемётов. [22; 52-53]