16

21 декабря 1941 года - 183 день войны

Части подвижной группы 50-й армии захватили мост через р. Ока, ворвались в г. Калугу и завязали уличные бои с гарнизоном города. [3; 118]

Войска 61-й армии Брянского фронта, сломив сопротивление противника, стремительным ударом перехватили шоссе и железную до рогу Тула — Орел и овладели станцией Горбачево. [3; 119]

Подводная лодка Северного флота «М-174» потопила вражеский транспорт «Эмсхорн». [3; 119]

Опубликовано сообщение о проведенном воскреснике на железных дорогах СССР. На Московском железнодорожном узле в воскреснике участвовало 18 680 человек. Все заработанные на воскреснике деньги поступили в фонд постройки поездов-бань для Советской Армии. [3; 119]

Опубликовано сообщение о том, что по инициативе ряда комсомольских организаций развернулось широкое движение за вовлечение девушек на производство и обучение их различным квалификациям. [3; 119]


Хроника блокадного Ленинграда

Впервые после двухнедельного перерыва вражеские бомбардировщики снова прорвались к Ленинграду и сбросили 16 фугасных и около 100 зажигательных бомб.

Четыре снаряда, разорвавшиеся в районе Сытного рынка, убили 55 человек и ранили более 40. Восемь постр адавших — дети.

Всего в городе разорвалось в этот день 124 снаряда.

На Ладожском озере завершено строительство еще одной запасной трассы. Но ледовая дорога все еще не удовлетворяет даже минимальных потребностей Ленинграда. Продовольственное положение города настолько осложнилось, что 21 декабря Военный совет фронта принял решение передать населению из запасов, имевшихся в Кронштадте, на фортах и островах, более 300 тонн продовольствия. Моряки, а также воины частей 54-й армии Ленинградского фронта, стремясь помочь голодающим, отчислили в их пользу часть своего пайка. [5; 106]


Воспоминания Давида Иосифовича Ортенберга,
ответственного редактора газеты "Красная звезда"

Накануне вечером заехали в редакцию, чтобы сдать очередной свой репортаж, Милецкий, Хирен и Капустянский. На мой вопрос: «Когда возьмете Волоколамск?» — ответили пожатием плеч, развели руками. Потом не без юмора рассказали, как сами пытались узнать об этом у Рокоссовского. Явились к нему на КП вместе с корреспондентами других газет. Генерал принял их приветливо. А они молчат, ничего не спрашивают: не принято задавать такие вопросы. Рокоссовский, конечно, догадался, зачем пришли журналисты, но тоже молчит. Так помолчали-помолчали, да и стали прощаться. Уж вдогонку командующий сказал:

— Спокойной ночи. Далеко не уходите...

В ту же ночь — с субботы на воскресенье, когда верстался этот номер газеты,— армия Рокоссовского овладела Волоколамском. Я созвонился с редактором «Правды» Поспеловым и редактором «Известий» Ровинским, предложил им съездить туда. Для меня и Ровинского отлучиться из редакции в воскресенье относительно легко - в «Известиях» и «Красной звезде» этот день считается выходным. Поспелову труднее: «Правда» выходила без перерыва. Поехал, однако, и он, пригласив с собою Ставского. А я прихватил Темина. В многоместной машине «ЗИС-101» пятерым пассажирам было отнюдь не тесно. Только тяжеловесна она, как трактор, пришлось нам понатужиться, выталкивая ее плечами из ухабов разбитой фронтовой дороги.

Чем ближе к Волоколамску, тем ощутимее дыхание фронта. Много разбитых немецких танков и орудий, смятых, искореженных автомашин. Немало автотранспотра брошено противником из-за отсутствия горючего. По обочинам — присыпанные снегом трупы гитлеровцев. Дорога выглядит словно вдруг остановившийся на ходу конвейер гигантской битвы: все застыло здесь в каком-то противоестественном положении.

Ставский старательно подсчитывал вражеские танки и пушки. Не доезжая до Волоколамска, он, однако, сбился со счета: цифра была уже трехзначной. Временами Владимир Петрович просил остановиться и тащил нас всех осматривать трофеи. У одной огромной немецкой пушки мы задержались несколько дольше, чем у других: там при нас красноармейцы выволакивали из погребов прислугу, не успевшую унести ноги.

Дорога то круто взмывает на пригорки, то скользит вниз по лесному коридору. На перекрестках указатели на немецком языке. Всюду могильные кресты — в касках и без касок. Попадаются целые рощи березовых крестов с табличками. На табличках готическим шрифтом выжжены имена и даты. Судя по датам, все это наколочено в октябрьских боях. Выходит, хорошо потрудились наши бойцы в те грозные дни, сдерживая натиск врага.

На центральной площади Волоколамска — виселица, а внизу, на снегу, восемь снятых с нее трупов. Местные жители рассказали, что казненные провисели с месяц — гитлеровцы не разрешали захоронить их. Сегодня этих мучеников будет хоронить весь город. В числе казненных — две девушки. Одна из них лежит с открытыми глазами, будто до сих пор удивленно глядит окрест. Свидетели казни говорили нам, что перед казнью, обращаясь к своим соотечественникам, она крикнула на всю площадь:

— Я умираю за Родину!..

Сняв шапки, мы почтили память этих тогда еще безвестных защитников Родины. И тут же решили рассказать всему миру об увиденном нами здесь собственными глазами. В газетах появились статьи, полные испепеляющей ненависти к нацистским людоедам. «Красная звезда», кроме того, напечатала передовую «Восемь повешенных в Волоколамске».

Побывали мы и у дома № 3/6 по Пролетарской улице, где гитлеровцы расстреляли и пытались сжечь шестьдесят пленных красноармейцев. Они лежат в ряд, словно в строю. Для них рыли неподалеку братскую могилу.

В домике с разбитыми снарядом сенями мы нашли командный пункт полка, освобождавшего город. Командир полка оказался хорошим знакомым Ставского, и наша беседа сразу приобрела непринужденный характер. Узнав подробности боев за Волоколамск, разговорились и с другими находившимися здесь командирами и бойцами о наших газетах. Получилось нечто вроде импровизированной конференции читателей трех ведущих центральных газет. Кажется, интересной для них и, несомненно, полезной для редакторов.

В это время Ставский куда-то исчез и вернулся лишь часа через два-три. Он, оказывается, успел побывать на противоположной окраине города, еще не совсем очищенной от противника. На упреки наши ответил шуткой:

— Я бы мог, конечно, взять с собою одного из вас, но рисковать тремя редакторами центральных газет...

Командир и комиссар полка сказали, что им пора уже сниматься отсюда, двигать вперед, а нас к вечеру ждали неотложные дела в редакциях. Тепло попрощавшись с новыми друзьями, мы отправились в обратный путь. [7; 328-330]


Из обращения Военного Совета Черноморского флота «Ко всем бойцам, командирам и политработникам — отважным защитникам родного Севастополя»

21 декабря 1941 г.

Ко всем бойцам, командирам и политработникам — отважным защитникам родного Севастополя

Дорогие товарищи!

Озверелый враг снова наступает на Севастополь. Разбитый на главном направлении под Москвой, враг пытается захватить наш родной город, чтобы тем самым хоть в какой-то мере умалить и ослабить впечатление от побед Красной Армии под Москвой, под Ростовом и на других фронтах.

Враг несет под Севастополем огромные потери. Он бросил в бой свои последние резервы, пытаясь подавить могучее сопротивление наших войск.

Товарищи краснофлотцы, красноармейцы, командиры и политработники!

Бейте врага так, как бьют его наши товарищи под Москвой, как били и гнали его от Ростова, как громят его под Тихвином и на других фронтах.

Беспощадно истребляйте фашистских псов, отражая огнем, гранатой все попытки врага пробраться к Севастополю.

Ни шагу назад в борьбе за Севастополь! Помните, что от нашей стойкости, храбрости и умения вести бои зависит разгром врага.

Чем сильнее наш отпор врагу, тем быстрее наступит окончательная победа над фашистскими захватчиками...

Товарищи! Истребляйте врагов так, как это делают лучшие защитники нашего Севастополя. Бейте фашистов так, как бьет их политрук Омельченко, уничтоживший в одном бою 15 немецких солдат и офицеров, как бьет капитан Бондаренко — смелый и талантливый командир, показывающий своим подчиненным образцы мужества и самоотверженности.

Истребляйте гитлеровских мерзавцев так, как истребляет их боец Сербии, уничтоживший 30 фашистских солдат и офицеров, как истребляют красноармеец Савчук, снайперы Мирошниченко, Трифонов, Калюжный, Зосименко и многие другие славные воины нашей Родины.

Боевые защитники Севастополя!

Беспощадно истребляйте фашистов, изматывайте силы врага, уничтожайте его боевую технику.

Будьте стойкими и смелыми в бою. Будьте бдительными в любой обстановке! Не поддавайтесь на провокации, разоблачайте трусов и паникеров!

Дорогие товарищи! Помните, что к Севастополю приковано внимание народов не только нашей Родины, но и всего мира.

До последней капли крови защищайте наш родной Севастополь!

Родина ждет от нас победы над врагом. Ни шагу назад!

Победа будет за нами!

Военный совет Черноморского флота

Опубл. в сб. документов: Крым в период Великой Отечественной войны, 1941—1945.— Симферополь, 1973, с. 84—85.

[12; 83-84]

От Советского Информбюро

Утреннее сообщение 21 декабря

В течение ночи на 21 декабря наши части вели бои с противником на всех фронтах.

* * *

Наши части, действующие на одном из участков Западного фронта, за один день боёв с противником захватили 40 танков, 8 орудий, 28 миномётов, 135 автомашин и много другого военного имущества. На другом участке фронта наши бойцы за это же время захватили 24 орудия, 4 пулемёта, 35.000 патронов и другие трофеи.

* * *

В результате ожесточённых боёв на одном из участков Ленинградского фронта наши бойцы заняли совхоз К., истребили 300 немцев и захватили танк, 4 орудия, 14 пулемётов, 2 миномёта и много других трофеев.

* * *

На одном из секторов Севастопольской обороны наши бойцы за один день уничтожили 5 немецких танков, 3 танкетки, 4 бронемашины и 7 автомашин.

* * *

Отступая под ударами Красной Армии из районов Тульской области, немецко-фашистские мерзавцы зверски расправляются с мирным населением городов и сёл. Гитлеровские бандиты повесили 42 жителя посёлка Дубна, сожгли заживо 20 колхозников в деревне Прудная. В селе Алексеевка фашисты зверски замучили колхозника К.Н. Жетевского. Фашистские палачи поочерёдно отрубили у своей жертвы пальцы на руках и ногах и выкололи оба глаза. Оставляя деревню Гертовая, немцы заставили колхозников выпить какой-то напиток. 10 колхозников скончались через несколько часов, 15 доставлены в местную больницу в безнадёжном состоянии. В деревне Колодезная фашисты без малейшего повода расстреляли 50 колхозников и колхозниц.

* * *

Военнопленные немецкие солдаты и офицеры в один голос говорят об огромных потерях германских войск на Восточном фронте. Пленный унтер-офицер 112 немецкой пехотной дивизии Иозеф Тоннер утверждает, что его дивизия потеряла в боях свыше 5 тысяч солдат. Добровольно сдав­ийся в плен солдат 111 немецкой дивизии Отто Бертран сообщает: «Потери 111 дивизии убитыми, ранеными и пленными составляют около 70 процентов всего личного состава. Особенно велики потери от авиации». Пленный лейтенант 10 мото­стрелкового полка 9 танковой дивизии Андреас Рихтер говорит: «В дивизии уже осталось менее половины боевого состава. 10 полк потерял 60 процентов солдат, две трети своей артиллерии и 30 процентов оружия и снаряжения». Далее Рихтер рассказал, что в частях ощущается острая нехватка горючего. «Много цистерн с горючим уничтожено партизанами. Всё чаще дни, когда машины не выходят со двора из-за отсутствия горючего». Пленный солдат Иозеф Кнацгофер говорит: «В последнее время сильно ухудшилось питание. Солдаты одеты в летние шипели, тёплых шапок нет. Солдаты не скрывают своего недовольства и возмущения сокращением рациона и отсутствием тёплого обмундирования». Пленный обер-ефрейтор Иозеф Дитце заявил: «Небывалые трудности, голод, холод — всё это создаёт упадочное настроение... и острое озлобление против кровавой политики Гитлера».

* * *

Машинно-тракторные станции страны готовят тракторы к весне. В Алма-Атинской области значительно перевыполняет график ремонта Саркандская МТС. К началу декабря здесь было отремонтировано 38 машин вместо 30 по плану. Коллектив Топчихинской МТС, Алтайского края, обязался полностью закончить ремонт тракторов к первому января. Это обязательство успешно выполняется. Уже отремонтировано 30 машин. Слесарь тов. Киселёв даёт в день две нормы, на 130—140 процентов выполняют задание монтажники тт. Резинкин, Мененко и Бакланов. Ма шинно-тракторная мастерская своими силами изготовляет детали свыше пятидесяти наименований. Рабочие Алма-Атинской МТС уже восстановили деталей на 24 тысячи рублей.

Вечернее сообщение 21 декабря

В течение 21 декабря наши войска вели бои с противником на всех фронтах. На ряде участков Западного, Калининского, Юго-Западного и Ленинградского фронтов наши войска, ведя ожесточённые бои с противником, продолжали продвигаться вперёд, заняли ряд населённых пунктов и в числе их Будогощь (юго-западнее Тихвина), Грузиио (восточнее Чудова), Крапивна (юго-западнее Тулы).

* * *

Бойцы генерала Рокоссовского за день боёв на одном из участков Западного фронта захватили 15 немецких танков, 712 автомашин, 14 орудий, 3 бронемашины, 6 тягачей, 8 мотоциклов, 1.000 снарядов и 10 ящиков мин.

* * *

Части генерала Белова, действующие на одном из участков Западного фронта, заняв населённый пункт Крапивна, захватили около 1.000 автомашин противника, много вооружения и боеприпасов.

* * *

Группа советских автоматчиков под руководством лейтенанта Губаренко совершила внезапный налёт на деревню Г. Отважные бойцы гранатами и огнём из автоматов истребили около 100 солдат и офицеров противника.

* * *

Колхозники и колхозницы районов Тульской области, освобождаемых советскими войсками от немецко-фашистских захватчиков, помогают частям Красной Армии и советским партизанам громить противника. На днях группа колхозников деревни Брыково завалила снегом дорогу, по которой отступало подразделение немецких мотоциклистов. Немецкие мотоциклы на всём ходу врезались в снежный завал. Фашисты побросали машины и разбежались по окрестным лесам. 13 декабря неподалёку от посёлка Дубна колхозники, вооружившись вилами и кольями, напали на группу немецких солдат и обратили их в паническое бегство. Рабочие Коптевского совхоза, вооружившись винтовками и автоматами, отбитыми у немцев, вместе с красноармейцами Энской части участвовали в бою, в котором было истреблено много немцев.

* * *

Письма из тыла, которые получают немецкие солдаты, свидетельствуют о росте антивоенных настроений среди населения Германии. Солдату Рудольфу Штексельмаеру родные сообщают: «Из Штоккерау многие погибли. Погиб и Торник Гапши. У нас всюду апатия, у всех плохое настроение. Сегодня Понерали Росль сообщили о гибели её мужа». Фельдфебелю Густаву Альмееру пишет жена: «Меня потрясло известие о гибели Гаммера. Нет таких людей, которые не желали бы и не ждали бы конца войны». Родители Альфреда Рихтера извещают сына: «Раушбаде, Гайни, Метнер, Фрайнтнгаур, Диммет, Бодингац, Фриц Шлоссер и Карл Шернер погибли. Всюду то же самое. Крутом несчастье...». Вилли Эллингер пишет своему брату обер-ефрейтору Эрнесту Эллингеру: «Я должен тебе сообщить, что наш Карл убит. Так гибнут один за другим. Погиб также Карл Кромптен. Что в конце концов нам принесёт война? Я думаю, что ничего хорошего. Жертвы, кровавые жертвы и ещё раз кровавые жертвы. Часто возникает жуткий вопрос — за что? Нужна ли была вообще эта война? Я не понимаю, за что немецкий народ должен проливать свою кровь, что, в конце концов, получит рядовой немец, если Гитлеру удастся победить всю Европу? Страдания, невыразимые страдания...».

* * *

15 декабря советские войска освободила город Клин от немецко-фашистских захватчиков. За время своего пребывания в городе фашистские варвары убивали и грабили мирное население, сожгли две школы, взорвали лечебницу, бессмысленно и дико уничтожили культурные ценности города. Возмутительному глумлению подвергся дом-музей Петра Ильича Чайковского, величайшего композитора, классика русского и мирового музыкального искусства. В этом доме П. И. Чайковский провёл свои последние годы. Здесь он написал Шестую симфонию, «Пиковую даму» и другие крупнейшие произведения. 21 декабря группа сотрудников дома-музея и местных жителей составила акт о чудовищных преступлениях гитлеровских бандитов, надругавшихся над памятью П. И. Чайковского. Актом установлено, что немецкие вандалы выбросили на улицу и уничтожили часть мебели, книги, ноты, скульптурные изображения. Кабинет-гостиная и музыкальная комната великого композитора превращены в грязный и зловонный притон. Одну из рабочих комнат, где находились иконографические материалы, немцы превратили в уборную. Взломав ящики с музейным имуществом, варвары выбросили их содержимое в помойную яму. Сожжены ценная мебель, гравюры, книги, а также деревянная обшивка стен кабинета. Варварски изуродованный бюст композитора выброшен в снег. Немецко-фашистские мерзавцы и грабители увезли с собой пианино, принадлежавшее ученику и другу композитора — С.И. Танееву, портрет Чайковского, писанный маслом, и другое имущество музея. Акт подписали: музыковед М. Э. Риттих. рабочие музея — А.М. Шапшал, Н.А. Спиров, Е.Ф. Негуляева, М.Д. Воробьёва, библиотекарь дома-музея А. К. Флёров, жители города Клина В.С. Петров, Н.О. Калугин и З.Н. Бекренева. [21; 430-431]