16

28 августа 1941 года - 68 день войны

 Президиум Верховного Совета СССР принял Указ "О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья". [1; 66]

 Войска 10-го стрелкового корпуса 8-й армии, части и соединения Краснознаменного Балтийского флота, оборонявшие Эстонию, по приказу советского командования начали эвакуацию из Таллина в Ленинград и Кронштадт. Несмотря на неудачный исход оборонительных действий, 8-я армия сковала на длительный срок в Эстонии пять вражеских дивизий и этим облегчила боевые действия советских войск на ленинградском направлении. [3; 56]

 Советские войска вели бои с противником, форсировавшим р. Десна н захватившим плацдарм на ее южном берегу у Шостка и севернее Конотопа. [3; 56]

 Немецкие войска оккупировали г. Таллинн (Эстония); г. Тосно Ленинградской области. [1; 67]


Хроника событий в Ленинграде

Ни один день не обходится теперь без тревожных вестей. Но 28 августа их было особенно много. Наши войска, оставив Таллин, погрузились на корабли и транспорты, которые взяли курс на Кронштадт... Немецко-фашистские войска заняли Тосно и продолжают развивать наступление на Ленинград.

Вечером передовые части противника были уже в 4—5 километрах от Колпина.

Ночью на помощь бойцам Ленинградского фронта выступил Ижорский батальон. Командовал им инженер-металлург Георгий Вениаминович Водопьянов. Комиссаром отряда партком назначил председателя завкома Ижорского завода Георгия Леонидовича Зимина.

Формирование батальона, начавшееся 21 августа, еще не было завершено. Бойцы не успели получить обмундирование и уходили в бой кто в демисезонном пальто, кто в ватнике либо рабочей спецовке.

С противоположной стороны Ленинграда, на Карельском перешейке, рядом с кадровыми подразделениями занял оборону рабочий батальон Сестрорецкого завода имени С.П. Воскова.

Возрастает всеобщее стремление укрепить оборону города. Сумма средств, внесенных ленинградцами в фонд обороны, достигла 9 миллионов 619 тысяч рублей. Это наличные деньги. Кроме того, внесено 8 килограммов 214 граммов золота, 113 граммов платины и 362 килограмма серебра. Служащая фабрики «Скороход» Шахова отдала в фонд обороны кулон с бриллиантами. Ленинградец Домбровский отдал золотую брошь с тридцатью пятью бриллиантами.

Изо дня в день повышается производительность труда. Даже новички, недавно пришедшие на производство, перевыполняют нормы. Шестнадцатилетний выпускник 63-го ремесленного училища Володя Кинер 8 августа выполнил норму на 112 процентов, 13-го — на 160, 27-го — на 270, а сегодня дал 320 процентов нормы. [5; 46-47]


Воспоминания Давида Иосифовича Ортенберга,
ответственного редактора газеты "Красная звезда"

Этот день мне запомнился... Но предварительно необходимо рассказать о событиях, предшествовавших ему.

Недели за две до того мне стало известно, что войска Западного и Резервного фронтов пытаются перехватить у противника инициативу на главном стратегическом направлении — московском. С этой целью шесть наших армий перешли в наступление против духовщинской и ельнинской группировок немецко-фашистских войск. Наибольший успех обозначился в полосе 19-й армии генерал-лейтенанта И.С. Конева. Я решил выехать в эту армию вместе с Зигмундом Хиреном.

Тронулись мы в путь рано утром, еще до рассвета. На карте-километровке мне прочертили в Генштабе маршрут до командного пункта Конева. И наша самая быстроходная тогда машина «ЗИС-101» уверенно мчала нас по не очень оживленным в этот предрассветный час дорогам Подмосковья, а затем и Смоленщины в сторону Духовщины.

Командарма мы застали на его КП. Но он уже был одет в свое любимое кожаное пальто (с которым не расставался, кажется, всю войну) — приготовился к отъезду на наблюдательный пункт. Пригласил и нас туда.

У деревушки Лесково мы поднялись на высотку с топографической отметкой «208,0» — и перед нами открылась грозная панорама сражения. Наши войска упорно шаг за шагом продвигались вперед, буквально «прогрызая» оборону врага. Командарм сокрушался:

— Сил не хватает. Люди геройские, но мало танков и совсем скупо с авиацией. Нам бы сейчас пять-шесть ударов с воздуха по скоплению немецких танков, по их артпозициям...

Если бы кто-нибудь сказал тогда Ивану Степановичу, что настанет время, когда его 1-й Украинский и соседний с ним 1-й Белорусский фронты получат для совместных наступательных действий в Висло-Одерской операции свыше тридцати тысяч ствольной артиллерии, две тысячи «катюш», более шести тысяч танков и около пяти тысяч самолетов, он, пожалуй, и не поверил бы. Конев не сомневался, конечно, что будем мы в тех краях и до Берлина дойдем. Но по сравнению с теми скудными средствами боевого обеспечения тоже двух фронтов — Западного и Резервного, осуществлявших совместную наступательную операцию летом сорок первого года, это показалось бы сказкой...

С армейского НП мы перебрались в 229-ю стрелковую дивизию. Впервые я увидал здесь вещественные признаки поражения гитлеровцев: не убранные еще трупы вражеских солдат и офицеров, пленных, разбросанные где попало и как попало немецкие винтовки, автоматы, пулеметы, накренившийся набок броневик, два подбитых танка. С бруствера окопа командир дивизии М.И. Козлов — пожилой с седыми висками генерал — показал на местности, что его полками сделано и что еще предстоит сделать. Конев тут же дал ему точные дополнительные указания. Обещал «подбросить силенок», но предупредил, что на многое рассчитывать не следует.

Впервые я видел освобожденные деревни и села, услышал рассказы местных жителей о зверствах немецких оккупантов. Впервые на поле боя наблюдал наших бойцов, доблестно сражавшихся с немецко-фашистскими захватчиками. Радостно было сознавать, что мы не отступаем, а наступаем...

Я оставил в 19-й армии Хирена, вызвал туда еще и Милецкого, а сам вернулся в Москву. Газета не позволяла отлучаться надолго.

К следующему утру я уже был в редакции и перво-наперво пригласил Шолохова. Я рассказал ему о своей поездке в армию Конева, обо всем, что увидел и услышал, и предложил поехать туда. Шолохов оживился, потом сдвинул брови, тяжело вздохнул:

— Горько читать сводки...

Разумеется, ему тоже хотелось увидеть не отступающие, а наступающие наши войска. Выехать он готов был немедленно. Договорились обо всем. Посоветовал побывать в 229-й дивизии у генерала Козлова, там он увидит много интересного.

Сборы были недолги. Михаил Шолохов вместе с секретарем редакции Александром Карповым уехал в 19-ю армию, по-моему, сутки спустя после моего возвращения оттуда. К нему присоединились Александр Фадеев и Евгений Петров.

Пробыл Шолохов там несколько дней. Конев был рад ему, даже гордился, что известный всему миру писатель приехал именно в его войска.

На ночлег Шолохова и его спутников устроили в палатке, устланной еловыми ветками. Вокруг стояли такие же палатки и тихо шептался замшелый лес. А совсем недалеко — за речкой — гремела артиллерийская канонада.

Михаил Александрович побывал во многих частях, в том числе и в 229-й дивизии. Беседовал с генералом Козловым, с молодым сероглазым лейтенантом Наумовым из противотанковой батареи, с разведчиком сержантом Беловым. Этот сутуловатый, длиннорукий сержант шестнадцать раз ходил в тыл врага за «языками». Шолохов был искренне взволнован встречей с таким боевым трудягой. Но и Белов был взволнован не менее. Разглядывая Шолохова своими карими внимательными глазами, сказал:

— Первый раз вижу живого писателя. Читал ваши книги, видел портреты — и ваши, и разных других писателей, а вот живого писателя вижу впервые...

Шолохов присутствовал на допросе обер-ефрейтора Гольдкампа. Тот предстал перед писателем в жалком виде: мундир замусолен, сапоги сбиты, лицо грязное — трое суток не умывался. После допроса писатель долго разговаривал с ним в неофициальном порядке и узнал много интересного. Потом Шолохов расскажет на страницах «Красной звезды», как под ударами советских войск, особенно нашей артиллерии, слетает спесь с завоевателей.

Уезжая из 19-й армии, Михаил Александрович записал: «Мы покидаем этот лес с одной твердой верой: какие бы тяжелые испытания ни пришлось перенести нашей Родине, она непобедима. Непобедима потому, что на защиту ее встали миллионы простых, скромных и мужественных, сынов, не щадящих в борьбе с коричневым врагом ни крови, ни самой жизни».

 

А редакционная машина крутилась тем временем своим чередом. Начиная с 20 августа в газете каждый день появлялись обширные корреспонденции под такими, например, заголовками: «Успешные бои частей командира Конева»; «Новые успехи частей командира Конева»; «Части командира Конева продолжают развивать успех»...

23 августа пришла корреспонденция Хирена и Милецкого — «Части командира Конева продолжают громить врага». Ее заверстали на самом видном месте. В два часа ночи готовые газетные полосы пошли в стереотипный цех — под пресс. И как раз в этот момент прибегают ко мне из секретариата, докладывают, что спецкоры передают новое важное сообщение и просят поставить его в номер. Оно было озаглавлено «Славные коневцы разгромили вражескую дивизию». Что ж, действительно важное и радостное сообщение. Я сказал, чтобы задержали матрицирование полос. Новый репортаж из 19-й армии набрали жирным шрифтом и поставили рядом с первой корреспонденцией этих же авторов. Начальный абзац репортажа выглядел так:

«ЗАПАДНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ, 24 августа, 2 часа. (По телеграфу от наш. спец. кор.) Части командира Конева продолжают наносить немецким войскам серьезное поражение. Уже сейчас разгромлена фашистская пехотная дивизия. Нашими частями захвачена артиллерия дивизии, уничтожено 130 танков, разгромлен штаб...»

Необычный факт: вся другая информация в газете датирована 23 августа, а эта — 24 августа, то есть днем выхода газеты, и даже обозначен час получения репортажа. Хотелось помимо всего прочего продемонстрировать оперативность наших спецкоров и к тому же объяснить, почему задержался выход газеты.

Все это, надо полагать, было понятно читателю. Если что и было неясным, так эти самые «командир Конев», «части командира Конева». Что это? Дивизия, корпус, армия, фронт? И кто такой этот самый таинственный командир Конев? Майор, полковник, генерал? Зашифровывали Конева и его армию, понятно, в целях сохранения военной тайны, хотя я не очень был уверен, что немецкая разведка не знала, кто именно воюет под Духовщиной. Но зачем помогать ей? Зачем давать возможность фашистским разведчикам явиться к своим генералам и, показывая сообщения «Красной звезды», сказать: вот, мол, какие у нас точные данные, их даже газета подтверждает. А за «Красной звездой» они усиленно охотились, и хотя не всегда удавалось ее достать, все равно знали, что печатается в каждом ее номере: обзор газеты передавался по радио. О ее содержании сообщали иностранные корреспонденты.

Кстати, сам Конев, конечно, знал, почему мы не обозначали его чин, армию, и все же спустя некоторое время, когда мы вновь встретились, он в шутливой форме мне напомнил, поздоровавшись: «Командир Конев!» Больше того, в середине 1944 года, когда я служил начальником политотдела 38-й армии, входившей в состав 1-го Украинского фронта, и вновь встретился с командующим фронтом Коневым, теперь уже маршалом, он, вспомнив, вероятно, мой приезд к нему в 19-ю армию и публикации «Красной звезды», не без подначки весело сказал:

— Что, будем вместе служить в частях командира Конева?..

Вернусь, однако, к событиям августа сорок первого года. Итак, мы продолжали день за днем освещать ход сражения 19-й армии. В числе прочих сообщений промелькнуло и такое: «Весть об успехах частей командира Конева разнеслась по всему фронту. Главнокомандующий войсками западного направления маршал Советского Союза С. Тимошенко и член Военного совета Н. Булганин издали специальный приказ, в котором поздравляют бойцов и командиров, нанесших крупное поражение врагу». В приказе была такая концовка: «Товарищи! Следуйте примеру 19-й армии! Смело и решительно развивайте наступление!» Кстати, номер армии мы вновь заменили «частями командира Конева».

Все как будто правильно. Но 28 августа на моем редакторском столе зазвонил кремлевский телефон. Меня предупредили:

— Сейчас с вами будет говорить Сталин.

И тут же я услышал его голос, со знакомым акцентом. Поздоровавшись, Сталин произнес всего одну фразу:

— Довольно печатать о Коневе.

И повесил трубку.

Можно представить себе мое изумление. Почему довольно? Что случилось? Я помчался в Генштаб. Там сказали, что у Конева «все в порядке». Кинулся в ГлавПУР. Там сразу не смогли сказать ничего. Только ночью начглавпура позвонил и все объяснил: оказывается, иностранные корреспонденты, ссылаясь на «Красную звезду», чрезмерно раздули эту операцию, стали выдавать ее за генеральное контрнаступление Красной Армии, а, как показали события, условий для перехвата нами стратегической инициативы тогда еще не было. В то время когда мы восторгались успехами Конева, на других фронтах наши войска оставили Днепропетровск, Новгород, Таллин, Гомель...

 

В тот же день мы получили первый очерк Михаила Шолохова. Напечатали его уже под нейтральным заголовком — «На смоленском направлении». Имя Конева, естественно, пришлось опустить. Вернувшись в Москву и прочитав в газете свой очерк, Михаил Александрович был очень раздосадован. Мои объяснения мало успокоили его, хотя он, конечно, понял, что поступить иначе мы не могли. Не скрывая своего огорчения, сказал:

— А я ведь пообещал Коневу, что напишу об его армии...

Между прочим, это обещание Шолохова Конев помнил долго. Спустя много лет после войны, в мемуарах своих, он высказал сожаление, что намерение писателя осталось неосуществленным. Пришлось мне объясняться с маршалом и при послевоенных наших встречах, убеждать его, что Шолохов в том неповинен.

19-я армия вместе с другими армиями Западного и Резервного фронтов в течение месяца с перерывами продолжала наносить удары по флангу немецкой группировки, сковывая ее и не позволяя развивать наступление на Москву. В газете мы, конечно, освещали боевые действия и героизм воинов армии, но не упоминая, однако, что это «части командира Конева».

Психологически все, что произошло в газете, нетрудно объяснить. Минуло уже два месяца войны. Положение на фронтах все осложняется, советские войска оставляют город за городом. Каждому и на фронте и в тылу думалось, что вот-вот будет последний рубеж: здесь армия остановится и перейдет в наступление. Все так жаждали и ждали победных сводок! И любое сообщение о наших успехах воспринималось с затаенной надеждой на перелом. Сыграли свою роль, вероятно, мои переживания после возвращения из-под Духовщины и радужное настроение некоторых работников Генштаба. Подстегнул и приказ Тимошенко и Булганина,— их мнение не так уж мало значило тогда.

Так что звонок из Кремля прозвучал вовремя.

После этой истории мы старались более трезво оценивать общую обстановку на фронте и каждую операцию... [7; 115-120]

От Советского Информбюро

Утреннее сообщение 28 августа

В течение ночи на 28 августа наши войска вели упорные бои с противником на Кингисеппском, Гомельском, Днепропетровском и Одесском направлениях.

* * *

Героически обороняют красноармейцы и моряки Балтики территорию полуострова Ханко. Ночью крупные силы белофиннов новели наступление на позиции подразделении капитала Сукача. Наши бойцы хладнокровно подпустили белофиннов на несколько десятков метров и открыли мощный огонь из шиповок и пулемётов. В бою особенно отличились младший сержант Шауканов, лейтенант Кузнецов, красноармеец Савельев и Герой Советского Союза красноармеец-снайпер Сокур, уничтоживший тринадцать белофиннов. Свыше часа длился бой. Не выдержав огня, белофинны начали отходить. Но обратный путь фашистам преградил шквал огня нашей артиллерии. В результате боя белофинский отряд был полностью уничтожен. Одновременно с наступлением на суше белофинны пытались нанести удар с моря. Но и эта операция закончилась неудачей для врага. Все восемь белофинских шлюпок с десантом были потоплены.

* * *

На днях на Энском участке Юго-Западного фронта германский лётчик сбросил письмо, адресованное украинским колхозникам. «Товарищи крестьяне! — пишет лётчик,— Помогайте своей Красной Армии. Гитлер будет разбит народами вашей страны и Англии. Мы, германские солдаты, не хотим воевать. Придёт скоро время, и мы соединимся. Привет вам от германского лётчика». На обороте письма сделана приписка: «Простите, что плохо написал: торопился. Привет!».

* * *

На Западном направлении фронта в районе Н. наша танковая часть разгромила 41 германский пехотный полк и его штаб. В штабе были убиты полковник — командир 41 пехотного полка и несколько офицеров.

* * *

На Энском участке Западного направления фронта германская авиация безуспешно пыталась разрушить важный железнодорожный мост. Все попытки германских лётчиков отбивались метким огнём советских зенитчиков. Особенно хорошо действовали зенитные расчёты т.т. Демченко и Алейника. За один день они отбили несколько налётов германской авиации и сбили 7 самолётов противника.

* * *

Карело-финские партизанские отряды непрерывно наносят удары по немецким и белофинским войскам. На днях партизанский отряд под командованием лесоруба тов. К. совершил смелый налёт на проходившее через село П. подразделение белофинской армии. Перебив около 40 белофинских солдат и офицеров, партизаны забрали всё их оружие, разрушили два моста около села П., сняли телеграфные провода и скрылись. На следующий день этот же отряд напал на немецких сапёр, направлявшихся к деревне У. для ремонта мостов. Партизаны перебили около 35 солдат и разрушили весь сапёрный инвентарь.

Разведчики партизанского отряда под командованием киномеханика тов. Б. узнали, что противник подготовляет крупные рыбачьи лодки для отправки десантного отряда по озеру Л. на советскую территорию. Ночью часть партизанского отряда напала на немецких солдат, находившихся в прибрежной деревне. Завязалась перестрелка. В это время другая группа партизан приблизилась на челноках к лодкам, подготовленным к десантной операции, и уничтожила их. Перебив более 50 фашистов, партизаны отступили.

* * *

В докладной записке начальника Главного генерального штаба румынской армии «Выводы и уроки из операций, проведённых до настоящего времени в войне с СССР» генерал Мазарини признаёт повсеместный рост партизанского движения: «Почти во всех оккупированных пунктах отряды из местного населения, сочувствующего Советам, ведут борьбу против румынской армии, устраивают беспорядки и акты саботажа. Отряды нападают на тылы войск, обстреливают войсковые колонны, вылавливают разведчиков, истребляют мелкие группы солдат. Всё это увеличивает и без того значительные потери наших войск». Напуганный ростом партизанского движения, румынский генералитет приказывает залить кровью захваченные районы, вешать и расстреливать гражданское население.

Румынским лакеям Гитлера не дают покоя не только партизаны. Рабочие и крестьяне Румынии всё чаще и громче высказываются против войны. В записке генерального штаба предусмотрены также меры борьбы и против своего населения: «В тылу фронта широко ведётся пораженческая кампания. Так, например, во время прибытия поездов с ранеными на вокзалы соби­раются толпы народа. Вместо слов ободрения пришедшие обращаются к раненым с жалобами на продовольственные трудности, на дороговизну, на действия союзных войск и т. д. Высказываются неодобрительные отзывы о генерале Антонеску, Гитлере и вообще о немцах. 11 августа на вокзале в Бухаресте отдельные лица подбрасывали раненым листовки с текстом обращения румынских солдат, сдавшихся в плен русским. Необходимо вести строгое наблюдение за тылом и пресекать пораженческую кампанию во всех её видах и формах».

* * *

Фашистская авиация продолжает, попирая международное право, зверски бомбардировать советские госпитали, лазареты, санитарные поезда и корабли. 19 августа группа фашистских самолётов напала на госпитальное судно «Сибирь», перевозившее из Таллина в Ленинград раненых, а также эвакуированных из города женщин и детей. Несмотря на отчётливые знаки красного креста, немецкие лётчики стали забрасывать пловучий госпиталь фугасными и зажигательными бомбами. Госпитальное судно «Сибирь» было разрушено. Раненые, женщины и дети пытались спастись на шлюпках. Тогда гитлеровские изверги перешли на бреющий полёт и расстреливали спасав­шихся из пулемётов. Героическими усилиями военврачей т.т. Байковой и Персидской, медсестры Шалимовой и команды судна часть раненых, женщин и детей спасена и доставлена в Кронштадтский госпиталь. Судьба остальных жертв фашистских преступников выясняется.

Вечернее сообщение 28 августа

В течение 28 августа наши войска вели упорные бои с противником на всём фронте. После ожесточённых боёв наши войска оставили Днепропетровск. Наша авиация произвела успешный налёт на Кенигсберг. По уточнённым данным, за 26 августа уничтожено не 17 немецких самолётов, как сообщалось ранее, а 37 самолётов. За 27 августа в воздушных боях сбит 41 немецкий самолёт. Наши потери — 23 самолёта.

В Балтийском море наша авиация потопила два немецких транспорта.

* * *

После продолжительных ожесточённых боёв наши войска оставили украинский город Н. Занятие этого города стоило врагу огромных жертв. Противник дважды пытался взять штурмом первую линию обороны города, но каждый раз отбрасывался с большими для него потерями. Батареи противотанковых пушек лейтенанта Абакумова, старшего лейтенанта Комзина и лейтенанта Тренина уничтожили 18 вражеских танков. Артиллерийским и пулемётным огнём расстреляно больше 1.500 немецких солдат. В третий раз фашисты бросили полк дивизии «СС». В ожесточённом бою часть капитана Брюшкова уничтожила до 500 солдат и офицеров этого полка.

На третий день боёв наши войска заняли новые позиции в черте города. Красноармейцы и народные ополченцы с исключительной отвагой обороняли каждую улицу, каждый дом города. Первые фашистские танки прорвались на Николаевскую улицу. Головной танк наскочил на мину и взорвался. Два следующих танка попытались объехать взорвавшийся танк, но на них посыпались ручные гранаты п бутылки с горючим. Танки сгорели. Несколько других вражеских машин прорвалось по улице Фрунзе в центр города и здесь попали под огонь противотанковых пушек капитана Разумова. Четыре разбитых немецких танка загородили улицу. Остальные сгрудившиеся на улице танки были уничтожены гранатами. Ожесточённый бой разгорелся на Пушкинской улице. Бойцы подразделения старшего лейтенанта Трубокурова пропустили шесть танков противника, но когда показалась немецкая пехота, красноармейцы открыли по ней пулемётный огонь. На мостовой осталось более 150 немецких солдат и офицеров.

На каждой улице, фашистов встречали советские пули, гранаты, снаряды и мины. 10 часов продолжался ожесточённый бой внутри города. Героизм и мужество проявили при защите города народные ополченцы. Взвод бойцов, состоящий из рабочих железнодорожных мастерских, под командованием т. Корнеева связками гранат и бутылками с горючим уничтожил три немецких танка. Взвод народного ополчения под командованием т. Королёва остановил пулемётным огнём немецкую роту. На мостовой осталось до 50 фашистских солдат.

На подступах к Н. и на улицах города немцы потеряли убитыми и ранеными более десяти тысяч солдат и офицеров, около 40 танков и бронемашин, до 20 орудий, много пулемётов и 100 грузовых автомашин.

* * *

Лётчики авиаподразделения майора Жукова за последние дни сбили в воздушных боях 35 вражеских самолётов. Старший лейтенант Викторов, младший лейтенант Акимов и младший лейтенант Рахлеев сбили по пяти фашистских машин.

* * *

Смелость и находчивость проявил в бою с врагом красноармеец Энской части Северного фронта тов. Дмитриев. Во время боя он незаметно подполз к вражескому пулемёту, уничтожил его расчёт и, повернув пулемёт в сторону противника, расстрелял несколько десятков фашистов.

* * *

В помощь Действующей Красной Армии трудящиеся Киева создали многочисленные отряды народного ополчения. Вместе с Красной Армией ополченцы грудью защищают свой родной город от фашистско-немецких войск.

Отряду народного ополчения было приказано занять важную высоту. Под непрерывным огнём вражеских пулемётов и миномётов бойцы отряда ползком и вперебежку приблизились к цели и успешно выполнили задачу. Заняв высоту, отряд открыл интенсивный огонь по фашистам. Враг начал яростно наседать. Подразделения т.т. Клещёва, Слободского и лейтенанта Кузнецова мужественно сдерживали натиск противника. Надо было быстро подавить огневые точки немцев. Метким пулемётным огнём бойцы тов. Клещёва вывели из строя несколько вражеских миномётов. Отряд удержал высоту и продолжал теснить немцев. Фашисты, потеряв до 200 солдат убитыми и ранеными, отступили. Народные ополченцы захватили станковые и ручные пулемёты, много винтовок, гранат и патронов. Героизм и отвагу проявила в этом бою медицинская сестра Надежда Стачко. Пренебрегая опасностью, она выносила раненых бойцов с поля боя и оказывала им медицинскую помощь.

* * *

Югославские партизаны мужественно борются против фашистских оккупантов. Железная дорога Марнбор — Триест разрушена ими на четырёх участках. Два немецких воинских эшелона партизаны спустили под откос. На шоссе между городами Вараждин и Чаковец разрушено несколько мостов. В десятках пунктов партизаны оборвали телеграфные провода и разрушили стрелки и семафоры. В Камнике взорван захваченный немцами завод взрывчатых веществ.

* * *

Советские хлопководы приступают в сбору обильного урожая. В первый же день колхозники артели «Полезный труд», Арысского района, Южно-Казахстанской области, перевыполнили нормы. Колхозница Агнур Семпимбетова собрала 61 килограмм хлопка вместо 35 по норме, Агель Каргембаева — 59 килограммов, Наталия Елита — 57 килограммов. Весь хлопок, собранный колхозниками, отправлен красным обозом на заготовительный пункт.

Организованно убирается урожай хлопка в Туркмении. Многие колхозницы устанавливают рекорды, небывалые для выборочного сбора. Колхозница Аксултан Курбан из сельхозартели имени Ленина, Тахта-Базарского района, собрала за день 150 килограммов хлопка, колхозница Маши Тики — 110 килограммов. За два дня в колхозе собрано 14.600 килограммов отборного и первосортного сырца. В сельхозартели плечи 1-го мая средняя выработка сборщика ставила около 60 килограммов. Приступили к уборке хлопка многие колхозы Узбекистана. Каждый день на заготовительные пункты прибывают красные обозы с хлопком нового урожая. [21; 182-185]