16

21 августа 1941 года - 61 день войны

 Началась героическая оборона Ленинграда на ближних подступах. [3; 52]

 Войска 42-й армии, развернутые на позициях Красногвардейского укрепленного района, успешно отражали атаки врага, который подошел к Красногвардейску, а южнее его перерезал шоссе и железную дорогу Ленинград — Луга. [3; 52]

 Опубликовано обращение Главнокомандующего войсками Северо-Западного направления Маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова, секретаря Ленинградского областного и городского комитетов ВКП(б) А.А. Жданова и председателя исполкома Ленинградского Сонета депутатов трудящихся П.С. Попкова «Ко всем трудящимся города Ленина» с призывом встать на защиту родного города и дать отпор врагу. [3; 52]

 Советские войска оставили г. Херсон. [3; 52]

 В Лоевском районе, Гомельской области, из партийно-советского актива создан партизанский отряд «За Родину». Командование отрядом возглавили секретари Лоевского РК КП(б)Б Анищенко и Синяков. [3; 52]

 Немецкие войска оккупировали г. Добруш Гомельской области; в Эстонии - г. Кексгольм (теперь Приозерск); г. Очаков Николаевской области; г. Суоярви (Карелия); г. Светогорск Ленинградской области. [1; 65]


Хроника событий в Ленинграде

День начался тревожными словами, переданными по радио, напечатанными в газетах и листовках: «Над нашим родным и любимым городом нависла непосредственная угроза нападения немецко-фашистских войск. Враг пытается проникнуть к Ленинграду».

Так начиналось обращение «Ко всем трудящимся города Ленина», подписанное главнокомандующим К. Ворошиловым, секретарем Ленинградского горкома партии А. Ждановым и председателем Ленинградского городского Совета депутатов трудящихся П. Попковым. Заключительные слова обращения звучали, как клятва: «Будем стойки до конца! Не жалея жизни, будем биться с врагом, разобьем и уничтожим его... Победа будет за нами!»

В директиве, подписанной 21 августа Гитлером, снова подчеркивалось, что из всех задач, которые надлежит решить до взятия Москвы, одной из важнейших является захват Ленинграда и соединение с финнами. Ради достижения этой цели враг бросил на Ленинград огромные силы.

21 августа шли тяжелые бои под Гатчиной. Несмотря на неравенство сил, наши войска отражали атаки врага. Но Кингисепп, накануне отбитый у противника, снова пришлось оставить. Слишком значительным было численное превосходство гитлеровцев.

Даже попав в окружение, воины Кингисеппского укрепленного района продолжали оказывать врагу яростное сопротивление. Особенно тяжелыми были бои в районе дубровинского оборонительного узла, возглавляемого командиром 263-го пулеметно-артиллерийского батальона капитаном А.Т. Голышевым и комиссаром старшим политруком А.С. Гупаловым. В течение дня позиции этого батальона пятнадцать раз подвергались ожесточенным атакам. Все они были отбиты. Вечером, после шквального артиллерийского огня, фашисты вновь бросились на штурм дота № 17, в котором вместе с бойцами находились командир и комиссар батальона. И снова вражеская атака захлебнулась.

Ночью фашисты направили на амбразуры дота пламя огнеметов. Воины вынуждены были оставить дот, но сражаться они не прекратили...

Воздушная тревога в городе длилась беспрерывно два часа. Прорваться к Ленинграду фашистским самолетам не удалось. А наши летчики опять побывали над Берлином и сбросили на его военные объекты фугасные и зажигательные бомбы.

21 августа начал формироваться рабочий батальон Ижорского завода, отличившийся впоследствии в боях за Колпино. Ядром батальона стали неплохо владевшие оружием работники заводского полигона. Испытывая броню, они стреляли по ней из пушек и пулеметов. Теперь эти пушки и пулеметы были переданы батальону. Командовал им инженер Г.В. Водопьянов.

Накануне в Новосибирск выехали Академический театр драмы имени А.С. Пушкина и филармония. Сегодня в Киров отправились Большой драматический театр имени А.М. Горького и Академическая капелла. Но театральная жизнь в Ленинграде не прекратилась. В этот день в Музкомедии шла «Баядера», в Театре имени Ленсовета — «Идеальный муж». [5; 42-43]


Воспоминания Давида Иосифовича Ортенберга,
ответственного редактора газеты "Красная звезда"

Обычно стенографистка, принимавшая по телефону сообщения наших корреспондентов, относила расшифрованную стенограмму батальонному комиссару Анохину — начальнику корсети. Но на этот раз субординация была нарушена. Минуя все промежуточные должностные ступени, стенографистка примчалась прямо ко мне.

— Прочитайте, что они передали!

— Кто?

— Шуэр и Сапиго.

Это наши корреспонденты по Юго-Западному фронту — дружная, хорошо сработавшаяся пара. Материалы их всегда интересны. Но об этом репортаже мало сказать, что он интересен. Он удивителен!

Судите сами. Вот он в том виде, как напечатан в газете:

«ДЕСЯТЬ ДНЕЙ В ОСАЖДЕННОМ ДОТЕ

Разговор корреспондентов «красной звезды» по подземному проводу с героическим гарнизоном

На одном из участков обороны города К. превосходящие силы немцев окружили N-й дот. Гарнизон дота не оставил своей боевой вахты и, будучи в полном окружении, продолжал отражать яростные атаки фашистов. Находясь в этот период на командном пункте пулеметного батальона капитана Кипаренко, наши корреспонденты А. Шуэр и С. Сапиго связались по подземному проводу с комендантом окруженного дота лейтенантом Ветровым и имели с ним следующую беседу.

Корреспонденты «Красной звезды». Здравствуйте, товарищ лейтенант. С вами говорят корреспонденты «Красной звезды».

Лейтенант Ветров. Здравствуйте, товарищи.

Корреспонденты «Красной звезды». Сколько дней вы находитесь в окружении?

Лейтенант Ветров. Сегодня минуло пять суток.

Корреспонденты «Красной звезды». Расскажите об обстановке.

Лейтенант Ветров. Враг не прекращает попыток атаковать дот. За эти дни мы уже отбили несколько атак. Наиболее сильная атака состоялась в первый день окружения. Враг подошел к доту с двух сторон. Подпустив фашистов на близкую дистанцию, мы открыли пулеметный огонь, от которого немцы понесли большие потери. Несколько часов они подбирали убитых и раненых. Потерпев неудачу, фашисты выслали лазутчиков, которые предложили нам сдаться. Двух лазутчиков я лично пристрелил из винтовки. Тогда немцы повели по доту артиллерийский огонь прямой наводкой. До сих пор не прекращается артиллерийская стрельба. За все время немцам удалось вывести из строя только одну амбразуру, и ту мы быстро отремонтировали. С тыла фашисты ведут пулеметный огонь по двери дота, бросают гранаты. Древесно-земляное укрытие у входа разрушено. Прямым попаданием в дот оглушены три бойца, но они не вышли из строя.

Корреспонденты «Красной звезды». Как чувствует себя гарнизон дота?

Лейтенант Ветров. Настроение у всех твердое. Будем драться до последнего патрона и дот не сдадим. А вообще-то у нас весело. В гарнизоне есть замечательный запевала пулеметчик Нетунский. Сегодня мы пели хором: «Раскинулось море широко». Но мы немного изменили песню. Слова «Товарищ, не в силах я вахту держать» мы переделали так: «Товарищи, в силах мы вахту держать»... Вчера по инициативе заместителя политрука Рыбакова был выпущен гарнизонный «Боевой листок».

Корреспонденты «Красной звезды». Расскажите о его содержании.

Лейтенант Ветров. Я вам прочитаю несколько строк из статьи «Дот не сдадим»: «Мы окружены врагом, мы внешне оторваны ото всех, но внутренне чувствуем неразрывную связь со всем близким нам, дорогим. Верим в победу над врагом и дот не сдадим. Будем биться до конца». Скажу от себя лично, что боеприпасов у нас хватит надолго.

Корреспонденты «Красной звезды». Как же у вас обстоит дело с питанием?

Лейтенант Ветров. С питанием мы тоже протянем. Сейчас экономим продовольствие, каждый получает по одному сухарю в день.

Корреспонденты «Красной звезды». Кто особенно отличился при обороне дота?

Лейтенант Ветров. У нас не оказалось колеблющихся и маловеров. Все хорошо выполняют свой долг перед Родиной и дерутся с врагом так, как учит нарком обороны товарищ Сталин.

Корреспонденты «Красной звезды». До свидания, товарищ лейтенант. Передайте привет гарнизону от редакции «Красной звезды».

Лейтенант Ветров. Большое спасибо. Гарнизон выполнит свою задачу до конца».

Прочитав эту запись, я связался по телефону с Киевом, разыскал там Шуэра и Сапиго, спросил: когда состоялась беседа с лейтенантом Ветровым. Они ответили, что это было три дня назад. Передать материал сразу же не смогли из-за отсутствия на месте прямой связи с Москвой — пришлось ехать в Киев.

Я попросил выяснить: продолжается ли осада дота, держится ли его гарнизон? На выяснение этого ушло еще двое суток. Комиссар пулеметного батальона старший политрук Сафонов сообщил нашим корреспондентам следующее:

«На другой день после вашего разговора с лейтенантом Ветровым группа смельчаков вызвалась поднести через вражескую линию продовольствие осажденному гарнизону. Эта трудная задача благодаря храбрости бойцов была выполнена удачно. Гарнизон получил продукты. Оставался он в окружении десять дней, вплоть до того момента, когда подразделения полевых частей, взаимодействуя с гарнизоном дота, оттеснили немцев. Теперь положение восстановлено. Немцы отброшены от дота. Героический гарнизон с честью нес свою вахту в окружении и теперь остается на своем посту. Настроение людей прекрасное. Перенесенное испытание еще больше закалило и сдружило их. Комендант дота лейтенант Ветров подал заявление о приеме в ВКП(б)».

С этим дополнительным сообщением и появилось в газете далеко не обычное интервью. Я попросил Шуэра и Сапиго не терять лейтенанта Ветрова из виду, при первой возможности написать о нем и его боевых товарищах очерк. Это задание осталось невыполненным. Оба корреспондента погибли.

Именами Саши Шуэра и Сережи Сапиго открывается горестный список безвозвратных боевых потерь в коллективе «Красной звезды».

Не сразу мы об этом узнали. 27 августа Шуэр и Сапиго передали из Киева еще одну корреспонденцию — «Поражение 132-й немецкой пехотной дивизии». Она была последней. Связь с ними оборвалась. Наши тревожные запросы об их судьбе оказались безрезультатными. А потом и запрашивать стало некого: и войска и штаб фронта попали в окружение. Вместе с ними очутились во вражеском кольце и спецкоры «Красной звезды». Живы ли они? Пробиваются ли из окружения? Ответа на эти вопросы не было, но надежда не покидала нас. Хотелось верить, что будет так же, как с Александром Поляковым: нет-нет да и появятся.

Однако появились далеко не все.

Александр Шуэр был у нас общим любимцем и по своим профессиональным качествам занимал в коллективе «Красной звезды», можно сказать, особое место. У него было великолепное перо. Когда в газете появлялся материал, подписанный Шуэром или его псевдонимом «П. Огин», мы радовались. И уверен, что вместе с нами также радовались читатели газеты. Чувствовалось, что в талантливом газетчике вызревает талантливый писатель.

Было у Шуэра и еще одно качество, определявшее симпатии„к нему всех, кто его знал; это был необыкновенно обаятельный человек — ровный в отношениях с каждым, доброжелательный, открытый. О нем шла молва: «Вот человек, у которого слово никогда не расходится с делом...»

Он и сейчас как живой стоит перед моими глазами в сорочке лилейной белизны, с чуть расстегнутым воротом или в солдатской форме, стройный, подтянутый, буквально осиянный своей несравненной улыбкой, в которой и полная мера радости, и свойственная ему застенчивость.

Говорят, что образ жизни человека является точным его портретом. Очевидно, не только образ жизни, но в каких-то случаях и смерть тоже. Саша Шуэр погиб в бою, борясь до последнего дыхания, пробиваясь из окружения вместе с небольшим отрядом красноармейцев и командиров. Прошли с боями Дарницкий лес, вырвались километров на пятьдесят в сторону фронта. Еще рывок — и там свои. В последнюю минуту его сразила вражеская пуля.

Другой наш корреспондент Борис Абрамов, находившийся рядом с Шуэром, рассказывал нам:

—    Было нас восемьдесят человек. Подошли к селу Барышевка. Издали увидели фермы железнодорожного моста, по которому можно было переправиться на противоположный берег, где еще держали оборону наши войска, избежавшие окружения. Гитлеровцы, засевшие на окраине села, встретили нас огнем из пулеметов. Обойти село нельзя — кругом болота. Выход один — прорываться с боем через село. Около одиннадцати часов дня мы пошли в атаку. Впереди с наганом в руке побежал Саша, и все мы кинулись за ним. Забросали гранатами дома, где засели гитлеровцы. Они не выдержали, разбежались кто куда. Мы расстреливали их из трофейных автоматов и отечественных винтовок, расчищая себе путь к переправе. Уже миновав село, нарвались на засаду — нас обстреляли справа и слева. Пришлось залечь в болоте, прямо в грязь. Но как быть дальше? Решение принял Шуэр.

—    Товарищи, наше спасение только там, за мостом. Вперед, товарищи!..

С этими словами он поднялся первым, мы последовали за ним. Немцы усилили огонь, но мы не останавливались. Под нашим отчаянным натиском немцы снова разбежались. Мы уже торжествовали — мост был в нескольких метрах. Вдруг выскакивает откуда-то вражеский автоматчик и пускает навстречу нам длинную очередь. Саша пошатнулся, схватился рукой за живот и со стоном повалился на правый бок. Когда я подбежал к нему, глаза его закрылись:

— Конец, Борис.

Это были его последние слова...

Навеки остался наш добрый товарищ под Барышевкой. И нет даже могильного холмика над его останками. Последний свой долг мы отдали ему в некрологе, опубликованном в «Красной звезде». А некоторое время спустя в нашей же газете был напечатан Указ Президиума Верховного Совета СССР о посмертном награждении Александра Шуэра орденом Ленина.

Не вернулся в редакцию и Сергей Сапиго, капитан по званию, артиллерист по образованию, молодой военный журналист по профессии. Он отличился еще в финскую войну: заменил в критическую минуту погибшего командира батальона, взял на себя управление боем, выиграл его и был награжден орденом Красной Звезды. Уже тогда он работал в паре с Шуэром, которого считал не только своим наставником, но и другом.

При выходе из киевского окружения Сапиго был тяжело ранен. Попал в плен. Бежал из немецкого госпиталя. Долечивался в подпольной больнице, созданной нашими врачами в оккупированном гитлеровцами селе Большие Круполы. Не долечившись, пробрался в родную Полтаву. Стал там начальником штаба подпольной комсомольской организации «Непокоренная полтавчанка». Подпольщики героически сражались с оккупантами, но позже были выслежены и схвачены. В мае сорок третьего года вожаки «Непокоренной полтавчанки» — Ляля Убийвовк, Сергей Сапиго — и еще несколько товарищей по подполью были расстреляны гестаповцами. О судьбе Сапиго и его подвиге мы узнали спустя двадцать лет...

 

Ныне у меня был «крупный» разговор с одним из наших спецкоров. Вернулся с Южного фронта Николай Денисов. Прямо с дороги, не сбросив с себя запыленный реглан, зашел ко мне и «с места в карьер» попросил:

— Отпустите меня в строй. Мои товарищи воюют, а я все езжу по фронтам и никакой пользы не приношу...

«Вот тебе,— подумал я,— и «доездился»!»

Я хорошо знал его приверженность к журналистскому труду, и эта просьба была для меня совершенно неожиданной.

Выходец из флотской семьи, семнадцатилетним парнем Денисов в двадцать шестом году добровольно вступил в Красную Армию, вначале закончил артиллерийскую школу, служил взводным командиром, начальником разведки дивизиона, но вскоре его потянуло с «грешной» земли ввысь — он стал учиться в Оренбургском авиационном училище. Затем служил в Ленинградском военном округе, прошел путь от младшего летчика-наблюдателя до флагштурмана и командира отряда воздушных разведчиков. Позже военная судьба занесла его на Дальний Восток, где он работал начальником оперативного отдела в авиационных войсках.

В конце 30-х годов был старшим преподавателем кафедры тактики в Мелитопольском авиационном училище штурманов.

На этом его чисто военная деятельность закончилась, и началась журналистская.

К журналистике Денисов приобщился, как и многие из нас, через стенгазету. Писал поначалу на довольно прозаические темы еще в те годы, когда учился в артиллерийской школе: о курсантской учебе, дневальстве на конюшне, об орудийных стрельбах на полигоне. А потом его все более и более содержательные заметки и корреспонденции стали появляться в «Красной звезде». Редакция не раз отмечала активного военкора грамотами и подарками, в том числе даже оружием — пистолетом «Коровин», что считалось немалой наградой.

Начал Денисов пробовать свое перо и на литературной стезе — написал немудреный рассказ «Смерть, которой не было» — об авиаторе: пилот мог бы погибнуть, если бы все рассказанное происходило в боевой обстановке. Послал рукопись в журнал «Залп». Рассказ прочитал Леонид Соболев и отозвался теплым письмом. Писателю понравилась работа. Он признался автору: «Даже я «накололся» на Ваш сюжет. Считал, что это действительный случай». Соболев приблизил ленинградского автора к журналу; с делегацией «Залпа» Денисов побывал в Москве на I съезде ЛОКАФа (организация, объединявшая писателей и поэтов, выступавших на темы, связанные с Красной Армией, с флотом, с обороной страны).

В сороковом году Денисов получил предписание заместителя наркома обороны СССР Е.А. Щаденко прибыть в Москву в распоряжение «Красной звезды» для стажировки — решили поближе присмотреться к военкору, взять его в газету. Месяца через три Денисова спросили:

— Хотите остаться в «Красной звезде»?

— А подхожу ли я?

Да, ему хотелось работать в центральной военной газете, в «Красной звезде», но он все еще сомневался: потянет ли? Назначили Денисова, можно сказать, на рядовую должность — литературным сотрудником, или, как это тогда именовалось, инструктором отдела боевой подготовки. Конечно, по его более чем десятилетнему командному стажу это было весьма скромно, но, когда кто-то сказал ему об этом, он без рисовки, самым серьезным образом объяснил:

— Для меня самая большая должность — работа в газете...

И вот с этой «должности» он хотел «удрать». Мне было понятно желание Денисова, познавшего горечь наших поражений, охваченного ненавистью к немецко-фашистским захватчикам, лично уничтожать врага. В авиации, когда Денисов служил там, он ходил в «отличных штурманах» и «отличных огневиках». На свои силы и командирские способности мог вполне надеяться. Но все же я перевел разговор на другую тему.

Материал, который присылал Денисов с фронта, порой носил информационный характер и «погоды» в газете не делал. Как раз перед нашим разговором в редакции «зарубили» две его корреспонденции. Я сказал Денисову прямо и откровенно:

— Мы могли бы их напечатать. Но для вас это было бы хуже. Надо так писать, чтобы летчики искали ваши статьи в «Красной звезде», изучали их. Ведь вы можете хорошо писать...

На этом разговор наш и кончился. Прошло немного времени, и в газете стали появляться яркие и выразительные, написанные с большим тактическим кругозором корреспонденции и статьи Денисова. А чуть позже произошел эпизод, который окончательно убедил его, что ездит он по фронтам с пользой, воюет с фашистами тоже грозным для врага оружием — пером журналиста.

По неписаному правилу, каждый корреспондент, выезжая на фронт, захватывал с собой свежие номера «Красной звезды». В одну из своих поездок Денисов взял пачку газет, где как раз была напечатана его большая статья о новых тактических приемах немецких летчиков, прилетел в одну из дивизий, действовавших на Юго-Западном фронте. Газеты он передал в политотдел, и они были разосланы по полкам и эскадрильям. Утром, когда корреспондент направился к стоянкам самолетов, в лесочке он увидел группу летчиков и услышал, как командир авиаполка давал указания комэскам: «...а потом прочитаете всем летчикам статью Денисова в «Краcной звезде» о воздушной тактике. Это пригодится...»

Не без гордости, вполне законной, рассказывал мне об этом Денисов. В ответ я лишь улыбнулся, даже не напомнив ему тот самый рапорт. Но он понял меня и без слов... [7; 106-112]

От Советского Информбюро

Утреннее сообщение 21 августа

В течение ночи на 21 августа наши войска вели упорные бои с противником на Новгородском, Гомельском и Одесском направлениях.

* * *

Героически бьётся с врагами нашей родины красноармеец-пулемётчик Энского стрелкового полка Анисий Алексеевич Лебедев. Во время боя под селом Потровск тов. Лебедев подпустил немцев из 150 метров и уничтожил огнём своего пулемёта 14 немецких автоматчиков. Участвуя в другом бою, тов. Лебедев заметил, что лейтенант тов. Набратенко получил тяжёлое ранение. Приказав второму номеру самостоятельно вести огонь, тов. Лебедев подполз к лейтенанту и вынес его с поля боя. Пробравшись снова к пулемёту, он до последнего патрона вёл огонь по фашистам. Участвуя в разведке у села Пил, тов. Лебедев обнаружил и уничтожил 15 фашистов. Во время разведки под селом Великие Приски тов. Лебедев застрелил вражеского офицера-мотоциклиста и привёл в часть двух пленных. 9 августа вечером тов. Лебедев ушёл в разведку за село Монастырка и вскоре обнаружил кабель вражеского телефона. Идя по кабелю, он разыскал фашистского телефониста, уничтожил его, забрал с собой телефонный аппарат и доставил в часть ценные данные о против­нике.

* * *

Взвод лейтенанта Данько держал под обстрелом дорогу между деревнями В. и Т. На рассвете из леса вышла механизированная колонна противника. Пропустив передовые бронемашины, лейтенант приказал противотанковым орудиям ударить прямой наводкой в середину и хвост колонны. Первыми выстрелами были подбиты 8 вражеских броневиков. Ошеломлённые внезапным нападением, фашисты выскакивали из машин и попадали под красноармейский огонь. Наши бойцы перешли в атаку. Немцы не выдержали штыкового удара и бросились бежать, оставив на поле боя машины и несколько десятков убитых и раненых. В двух бронемашинах обнаружен большой запас водки.

* * *

Большой ущерб фашистским оккупантам наносит партизанская группа днестровских рыбаков под командованием орденоносца, активного участника гражданской войны тов. Я. На четырёх моторных лодках партизаны совершают смелые налёты на немецкие переправы, мосты и охранные отряды. 12 августа фашисты погрузили на плоты 4 тяжёлых орудия, намереваясь переправить их на восточный берег Днестра. Когда плоты достигли середины реки, партизанские моторные лодки на большой скорости понеслись к плотам. Перебив из пулемёта немцев, находившихся на плотах, партизаны сняли с орудий замки, а затем орудия потопили. Близ пункта Ж. партизаны нагнали немецкие баржи с продовольствием. Уничтожив охрану, партизаны потопили 4' баржи. Передвигаясь по ночам либо на вёслах, либо под парусом, партизаны умело скрываются в многочисленных, густо заросших камышом, притоках и бухтах. За три недели боевых действий против немецко-фашистских войск партизаны сорвали семь переправ противника. В боях на переправах бойцы отряда тов. Я. истребили около полусотни немецких солдат и потопили до двух десятков орудий.

* * *

В районах Украины, захваченных немцами, продолжаются дикие грабежи, насилия и убийства мирных жителей. Крестьяне прячут продукты питания, одежду, обувь, забивают скот, чтобы ничего не досталось врагу. Никакие репрессии не помогают фашистам сломить это сопротивление. В селе Яцки немецкий офицер застрелил колхозницу за то, что она не отдала ему курицу. В селе Жуляны фашисты зверски убили 60-летнего старика Приходько, отказавшегося дать необмолоченные снопы хлеба. В сёлах Плахтянка, Озерщина и Кроливка немцы увели часть населения, не пожелавшего отдать продукты грабителям. Судьба этих советских патриотов неизвестна. В сёлах Орининского, Чемеровецкого, Миньковецкого, Дунаевецкого и Ново-Ушицкого районов, Каменец-Подольской области, фашисты забрали у населения не только всё продовольствие, скот, овощи, одежду, но и стенные и ручные часы, велосипеды и др. Не будучи в состоянии сломить сопротивление населения, немецкое командование в ряде районов особыми приказами установило развёрстку по дворам на поставку продовольствия. Однако и эта мера не помогла. Население уходит в партизанские отряды. Из села Заиньков и села Ольховец в леса ушло почти всё население.

* * *

Невиданно быстрыми темпами выполняют советские патриоты задания фронта и тыла. Бригада инженера тов. Глазунова на Ворошиловградском заводе выполнила срочный заказ за шесть суток. В обычных условиях на эту работу уходило не менее месяца. Коллектив цеха одного из горловских заводов, где начальником тов. Бабышев, выполнил один очень ответственный заказ за 31 день вместо 15 месяцев по довоенным нормам. Коллектив завода металлоконструкций в г. Сталине в первые же дни Отечественной воины взял на себя обязательство досрочно выполнять все заказы. Своё слово коллектив оправдывает делами. Недавно он справился в 3 дня с одним заказом, на который в мирное время было бы затрачено не менее 10—12 дней. Стахановец-многостаночник грозненского завода «Красный молот» тов. А. Курдюмов работал на фрезерном и долбёжном станках. Когда на фронт ушёл фрезеровщик Богдасаров, тов. Курдюмов стал обслуживать и его станок. Руководство цеха поручило тов. Курдюмову выполнение срочного заказа. Шестнадцать часов стахановец не выходил из цеха. Заказ был готов на восемь часов раньше установленного срока. Литейщики завода «Азовсталь» т.т. Михайличенко и Костанде в течение двух суток освоили новое изделие. Работа была выполнена в 20 раз быстрее, чем полагалось по существующим нормам.

Вечернее сообщение 21 августа

В течение 21 августа наши войска вели упорные бои с противником на всём фронте и особенно ожесточённые на Кингисеппском, Новгородском, Гомельском направлениях. После ожесточённых боёв наши войска оставили город Гомель.

По неполным данным, за 20 августа в воздушных боях сбит 21 немецкий самолёт. Наши потери — 12 самолётов.

Днём 20 августа па подступах к Москве нашими истребителями сбито не 3 немецких самолёта-разведчика, как сообщалось, а 5 самолётов-разведчиков.

* * *

Авиасоединение, которым командует тов. Бережной, разбомбило немецкий аэродром около города А. По пути на аэродром советские бомбардировщики были неоднократно атакованы вражескими истребителями. Сопровождавшие бомбардировщиков советские истребители успешно отразили атаки немецких самолётов и сбили при этом два «Мессершмитта». Командир авиаподразделенпя майор тов. Юхманов и ведущий штурман капитан Ищенко привели советские самолёты к вражеским объектам в точно установленный срок. Первая же бомба упала на немецкий четырёхмоторный бомбардировщик. Яркое пламя осветило аэродром. Советские лётчики прекрасно видели цель и сбрасывали бомбы прямо на вражеские самолёты. Уничтожено 6 фашистских самолётов, несколько цистерн с горючим и два больших ангара.

* * *

Зенитная батарея старшего лейтенанта Малеева прикрывала от воздушного нападения переправы наших частей через реку Д. Утром на западе показались фашистские самолёты. Они направлялись к реке, которую уже форсирован наши танковые и пехотные части. Массированным огнём артиллеристы сбили три немецких пикирующих бомбардировщика и отогнали остальные фашистские «Юнкерсы». За несколько дней зенитчики батареи старшего лейтенанта Малеева уничтожили 10 вражеских самолётов.

* * *

Танковая рота лейтенанта Смирнова прорвалась в глубокий вражеский тыл и уничтожила пять автомашин с боеприпасами, несколько десятков мотоциклов, противотанковую пушку и две легковые автомашины. Вступив в бой с двумя батальонами белофиннов, тапки нанесли им сильный урон.

* * *

Рота моряков под командованием тов. Ермоленко неоднократно громила крупные белофинские банды. За последние дни она уничтожила 700 финских солдат и несколько десятков офицеров.

* * *

Неподалёку от украинского города К. противник высадил авиадесант в составе двадцати танкеток. Истребительный батальон под командованием капитана Барышникова окружил и уничтожил 16 вражеских машин. Четыре немецкие танкетки вырвались из окружения и укрылись в лесу около села Ш. На рассвете школьник Вася Чурило обнаружил их и сообщил об этом председателю сельского совета тов. Белоконь. Передав донесение в районный центр, тов. Белоконь организовал оборону местной электростанции, телефонной станции и машиннотракторной мастерской. Подпилив устои небольшого деревянного моста у въезда в село, колхозники Криворучко, Коляда, Дубовик, Зубрило и другие залегли в придорожных канавах под кустами. Все они имели при себе бутылки с бензином. Вскоре из леса вышли три вражеские танкетки н помчались по дороге к селу. Первая танкетка, въехав на мост, рухнула в воду. Две других танкетки круто затормозили. В них полетели бутылки с бензином. Когда через несколько минут на автомашинах прибыло подразделение истребительного батальона, колхозники уже своими силами покончили с фашистскими танкетками и их экипажами.

* * *

Германские оккупационные власти в Польше зверски расправляются с польским населением. Концентрационные лагери за последние дни пополнились тысячами новых заключенных. Каждый заключённый при входе на территорию лагеря избивается и заковывается в кандалы. Тюремщики получают особые поощрения за акты исключительной жестокости по отношению к своим польским жертвам. Тюремщики организуют для своей потехи «состязания в беге» заключённых с грузом в 50 фунтов на спине. Упавших избивают кнутом. 15 человек умерли недавно от жестоких истязаний.

* * *

Пламенные патриотки, советские женщины своим героическим трудом помогают Красной Армии громить гитлеровские банды. Работница таганрогского завода им. Андреева тов. Семиволокова освоила профессию электросварщика и успешно применяет скоростные методы электросварки, вырабатывая 180—230 процентов нормы в смену. Работницы дважды краснознамённого цеха ленинградского завода «Пирометр» выполнили один важный заказ за 15 дней, вместо месяца по норме. Стахановка-сверловщица воронежского завода «Мотор» тов. Фролова изготовила за смену 1.22 детали при норме в 20 деталей. Машинист Омского депо тов. Остроухова сэкономила за месяц 15 тонн угля. На заводе имени Ленина по инициативе инженера-технолога тов. Бающевой механизирована одна из трудоёмких ручных работ, что сократило продолжительность обработки деталей с 54 до 12 часов. Работницы завода имени Макса Гельца т.т. Антипова, Волосевич и Шлюнько, применив рационализаторское предложение, в четыре раза ускорили обработку деталей для ответственного заказа. Невиданные рекорды производительности труда дают стахановки колхозных полей. Первое место в Россошанском районе заняла колхозница-комбайнерка тов. Болтенкова, принявшая комбайн мужа, призванного в армию. Она убирает 29 гектаров в день. [21; 162-165]